Зазывалы громко хвалят свой товар, стараясь рассказать нам, что мы совершим огромную ошибку, пройдя мимо.
Ну что поделать, одной ошибкой больше, одной меньше… И мы идём дальше.
И вот он, рынок рабов.
Площадка для продажи невольников имеет внушительные размеры.
И нет, никаких клеток не вижу.
Помосты, устланы грязной соломой. На этих помостах стоят, сидят, лежат, корчатся люди, скованные по рукам, ногам и даже шее цепями.
— Не бойтесь, госпожа, — говорит Эрдан, видя мой взволнованный взгляд. — Если среди рабов маги есть, то они не опасны.
Закованы в цепи, лишающие магии, как Зерран.
Киваю и не говорю воину, что не это меня волнует и пугает.
Здесь уже толпится народ. Покупатели. Одни мужчины.
На меня смотрят с насмешками, кто с удивлением, а кто с презрением, мол, какого хрена тут баба забыла?! А ну-ка вон пшла! Иди коз с коровами покупай, и место своё знай!
Но за моей спиной вырастает вооружённый до зубов Эрдан со своими людьми, и Керуш рядом многозначительно трогает клинок в ножнах, да и я поправляю капюшон ручкой, на которой сверкает кольцо с графской символикой, и открытые было рты закрываются, так и не высказав свои недовольства.
Козлы.
Гляжу по сторонам.
Рабов так много, что глаза разбегаются.
Несколько десятков мужчин разного возраста, столько же или больше молодых рабынь, даже дети! И они находятся на помостах в жутких лохмотьях.
— Здесь продают дешёвых, — комментирует Эрдан. — Чуть дальше будет продаваться уже дорогой товар.
Товар… Каким же страшным становится простое слово, когда оно применяется к человеку!
Желающие купить живой товар посылают своих слуг и требуют осмотреть человека: и в рот заглядывают и волосы дёргают, и тело трогают щупают-щипают, проверяют крепость мышц… Боже… Это мерзко…
Женщинам покупатели повелевают полностью раздеться! Кто-то из них посылает этих покупателей в задний проход Тинария и тогда уже женщин «раздевает» сам хозяин, срывая с несчастной её хоть какую-то, но одежду.
Мужчины трогают и ощупывают их груди, бёдра, ягодицы, живот и, договариваются с хозяином и отсчитывают причитающуюся сумму…
При мне молодую, хоть и грязную девушку покупают и забирают за двадцать золотых…
Я вижу её глаза — мёртвые.
Для неё жизнь уже закончена.
Дети…
Божечки… Это чудовищно!
Дети продаются по особой цене. Если девочка обещает быть красавицей — за неё требуют заплатить как за взрослую рабыню. Мальчиков отбирают в основном для воспитания в специальных воинских лагерях — из них будут готовить воинов-охранников.
