Негнущимися пальцами Ворон стиснул браслет на левом запястье. С первой попытки это ему не удалось, пальцы бессильно скользнули по зеркальной поверхности. Чародей тревожно глянул в сторону храма. Меж колонн уже завивались полосы черного тумана, похожие то ли на щупальца, то ли на клубок змей. Это зрелище так взволновало мага, что руки на миг обрели прежнюю силу — и браслет хрустнул под пальцами.
И тут же весь мир наполнился оглушительным звоном разбитого стекла. Бесчисленные осколки, разбрасывая разноцветные лучи, завертелись вокруг чародея.
Неистовый вихрь слился в сверкающую радужную пелену — и вдруг исчез…
Джилинер очутился перед зеркалом в своем кабинете. Ничуть не удивившись, Ворон припал взглядом к картине, которую явило ему волшебное стекло. Жадно и мстительно искал он среди ожидающих смерти людей знакомые лица.
«Сколько же вас тут, ненаглядных! Вот Волчица-колдунья… ну что, поможет тебе сейчас твоя сила? А рядом держится за локоть какой-то девчушки Вечная Ведьма, Фаури, невеста моя беглая… ох, быть мне вдовцом еще до свадьбы! И не жалко — слышишь, дрянь! И Тореол тут же… на секиру опирается.
Поделом тебе, сорвал такой красивый замысел!.. А это кто ж там лестницу штурмовать пытается, неужто Сокол-самозванец? Ноги едва передвигает, а все к жене бредет… Ну иди, иди, а я полюбуюсь, как вы все вместе подыхать будете!..»
* * *С трудом повернув голову, Арлина обернулась к Ралиджу, который медленно, но неуклонно поднимался по широким ступеням. В последние мгновения жизни лучше видеть любимое лицо, чем мучения жреца в алом одеянии.
До бедняги уже добрались темные полупрозрачные ленты, опутали, оплели… О, Безликие, как же он кричит!
— Госпожа, — послышался рядом медленный, затрудненный шепот Ингилы. — Госпожа, ты же Вечная Ведьма! Пожалуйста, вспомни… сделай что-нибудь!
Арлина перевела взгляд на Фаури, испуганную и растерянную, но, кажется, не до конца понимающую весь ужас происходящего.
— Я… я не знаю, что делать… — с трудом вымолвила Рысь.
— Скорее! — выталкивала из себя слова Ингила.
— Иначе все погибнут!
— Все? — Глаза Фаури остановились на Тореоле. Тот опирался на секиру, лицо его было бесстрашно-гневным. Рысь вдруг проговорила сильно, чисто и ясно: — Нельзя, чтобы все!.. Потому что я не хочу! Не позволю!
Арлина задохнулась — так знакомы ей были эти слова, эта интонация. Именно так говорила ее душа, когда опасность грозила Ралиджу. Весь мир может провалиться в трясину, но никакая беда не должна коснуться любимого.
