Хранящая сердце

 — К вечеру я уже перестала вздрагивать от боли, когда садилась.

— Ты хочешь убедить меня, что в будущем выдержишь наказание? Я уже понял это, керима, наблюдая за тобой в нынешний восход. В следующий раз лучше иди сразу в медитекс, до того как появятся твои синяки.

— Зачем, проклятое ничтожество? — Смеясь, она ударила его по плечу. — Нет, пожалуй, ты — сама доброта.

— Ты предпочитаешь, чтобы я поговорил с твоим братом?

— Нет, не делай этого! На самом деле тебе вряд ли когда-нибудь еще придется наказывать меня, так что давай лучше навсегда похороним эту тему, ладно?

Фалон натянуто улыбнулся, положив Шанель на кровать и наклонившись над ней.

— У меня есть нечто другое, что следует похоронить в первую очередь, женщина.

— Не утруждай себя объяснениями, воин. — Ее улыбка была уже абсолютно порочной. — Просто покажи мне это.

— Почему Чаллен назвал твою мать женщиной-воином?

Шанель лежала рядом с Фалоном, свернувшись калачиком, и вертела в руках прядь его волос.

— Потому что она специалист по рукопашному бою, причем смертоносному бою, — ответила Шанель.

Фалон замер.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Брок сказал Марте, а Марта мне. Привыкай к этому, Фалон. Когда Мок II поблизости, от них почти невозможно что-нибудь скрыть.

— Они будут поблизости не дольше, чем твои родители будут находиться здесь. Ее глаза расширились.

— Ты шутишь! Как ты думаешь, откуда моя мать узнала, что ей срочно нужно навестить меня? Все это время, пока я здесь находилась, Марта наблюдала за мной.

Фалон закрыл глаза, сознавая свое поражение.

— Скажи мне, как можно положить конец этому наблюдению.

— Я все еще не совсем счастлива здесь, Фалон. Пока это так, сомневаюсь, что Марта перестанет следить за мной.

Наблюдение его больше не интересовало.

— Ты все еще сердишься на меня из-за наказания? — тихо спросил Фалон.

— Нет.

— Тогда почему же ты не счастлива?! — почти со злостью воскликнул он, встав на ноги.

Он выглядел таким огорченным, что Шанель едва не улыбнулась, хотя смеяться тут было нечему.

— Я уже говорила тебе, что есть кое-что, о чем ты мне никогда еще не говорил. Может быть, ты никогда этого и не скажешь, — с печалью в голосе добавила она.

— Шанель, я не пожалею для тебя слов, если они могу сделать тебя счастливой, — нежно сказал Фалон. — Ты хранительница моего сердца, моя единственная в жизни любовь. Скажи, что я должен тебе…

— Я думаю, ты это уже сказал.