– У этого есть имя.
– Имя? Чтой это за имя такое – Малыш Бадди? – фыркнула Ру. – Этой прозвище. Как у собаки. Как у Пушка вон.
Пес, разлегшийся у моих ног, настороженно шевельнул ушами.
– Мне казалось, вы сумели поладить.
Я решила не обращать внимания на возмущение Ру.
– Поладить? Еще чегой! Я с этим бандитом и разговаривать не хочу.
Руанна снова сердито свела брови, в ее ярких глазах метнулось зеленое пламя, а рыжие волосы встопорщились, как у болотной ведьмы.
– Значит, не поладили. Жаль. А я надеялась, что вы сумеете ужиться на одной кухне.
– Я с ним не воевала, – буркнула Ру. – Это он. Скалкай моя ему не нравится. Сковородай моя ему не нравится. Суп мой ему не нравится. А сам…
Короткий стук в дверь и появление Фреи прервали обличительный монолог грошчанки.
– Миледи, там вас спрашивают.
– Кто?
– Некая Люси Денч. Сказала, вы ее ждете.
Горничная, облаченная в новое форменное платье, выглядела гораздо лучше, чем раньше. Правда, определить ее возраст я все равно затруднялась.
– Миледи, а вы правда кого-то ждете? – поблескивая глазами, спросила Мэри, а Ру насупилась, и в ее взгляде мелькнула настороженность.
Похоже, мои «личные» служанки уже заранее испытывали к неизвестной Люси Денч не самые добрые чувства.
– Фрея, проводи ари в гостиную и скажи, что я скоро подойду, – не обращая внимания на недовольство Мэри и Ру, сказала горничной.
Фрея угукнула что-то невразумительное, неуклюже поклонилась и вышла из комнаты, а я осмотрела свою маленькую «армию» и вынесла вердикт.
– Ру, Мэри, я ценю вашу преданность.
Служанки переглянулись.
– И я рада, что вы сумели подружиться.
Служанки снова обменялись взглядами, и в них мелькнуло удивление.
– Да-да, не думайте, что я не вижу, – усмехнулась в ответ и добавила: – И я надеюсь, что вы поладите и с остальной прислугой. Горленд – большой старинный замок, и мне очень хочется вернуть ему былое величие, но это станет возможным только при полном штате работников.
– Так, а мы чего? – вскинулась Мэри. – Мы и не против, это местные носы задирают.
Я намедни слышала, как две старые гадюки промеж собой говорили, что ненадолго все эти новшества и перемены, что вы, миледи, затеяли.
– Кажется, я уже объясняла тебе, что подслушивать – дурно? Помнишь поговорку? Кто подслушивает, доброго о себе не услышит.
Я с укором посмотрела на Мэри, и та густо покраснела.
– А я разве виновата, что они глухие и кричат, что есть мочи? Их и подслушивать не надо, – попыталась оправдаться служанка.
