А когда тот появился, озаботила его поисками прислуги, предупредив, что хочу лично отобрать служанок, и Генри с готовностью пообещал, что ближе к обеду меня будут ждать первые соискательницы. Видимо, дворецкий уже знал о том, что граф отдал управление домом в мои руки. И, похоже, не имел ничего против.
Вечер невесомым покрывалом опустился на Горленд. Дневная суета осталась позади. Мэри и Ру общались с новыми служанками, помогая им устроиться в замке, Пушок уснул в кресле рядом с кроватью, а я застыла у окна, глядя на яркие краски заката.
Город словно замер в ожидании ночи. Солнце медленно опускалось за горизонт, раскрашивая небо и крыши домов в розовые и оранжевые тона, воздух благоухал медом. Цветущие каштаны, растущие за оградой замка, источали сладкий аромат, наполняя им всю округу.
Я прислонилась к оконному проему и закрыла глаза. И в ту же секунду по щеке прошлось легкое дуновение, а следом я ощутила невесомые прикосновения. Они были нежными, заботливыми, уверенными. Их касания не вызывали отторжения, покоряли, приручали, и я не могла пошевелиться, захваченная странным чувством.
Казалось, эти невидимые объятия забирали все тревоги, все страхи, всю горечь, скопившуюся в душе. И мне хотелось откинуться на крепкую грудь стоящего позади мужчины, смириться, позволить ему мне помочь…
Какая глупость! Я открыла глаза и покачала головой. Привидится же такое!
Мне не хотелось думать, кого я представляла на месте неизвестного. Я не желала видеть в нем знакомые черты, но память услужливо подсовывала картинки утреннего пробуждения в объятиях графа, и передо мной снова возникали синие глаза – утром они выглядели совсем нехолодными.
Изогнутые в усмешке губы – твердые, удивительно притягательные, красивой четкой формы. Высокий лоб, острые скулы, крепкий упрямый подбородок с крошечной ямочкой в центре.
Ох, да что же это? Неужели я теперь все время буду ощущать рядом присутствие этого невозможного мужчины? Нет, нужно подумать о чем-то другом.
Да, так будет лучше всего.
Я заставила себя отвлечься и погрузилась в события минувшего дня. Передо мной снова мелькнули лица соискательниц – любопытные, испуганные, равнодушные. Генри расстарался, собрав в просторном холле целую толпу желающих работать на графа. Вспомнились ответы женщин на мои вопросы. И пятеро отобранных служанок – крепко сбитых, румяных, похожих на сдобные краверские булочки. Нет, я могла бы взять еще троих, если бы не граф.
