Слезы лились из ее глаз, капали с носа и подбородка, и Кирилл быстро подумал – как по-разному плачут женщины. Большинство плачет “для красоты” или от жалости к себе. Меньшинство – от искреннего огорчения или усталости. Соня плакала так, как будто у нее горе. Самое настоящее горькое горе, и поправить ничего нельзя. Она даже слез не вытирала и нисколько не заботилась о том, чтобы выглядеть “прилично”.
Она плакала, как человек, потерявший последнюю надежду.
– Сонька, не рыдай! – прикрикнула тетя Александра. – Все равно тут тебе никто не сочувствует.
Все довольны.
– Зачем вы так говорите, тетя! – воскликнула Нина Павловна. – Сонечка, подожди. Может, мама не знала, что это… что в ожерелье нет бриллиантов. И вообще…
– А ты уверена, что этот твой ювелир не ошибается? – спросил Дмитрий Павлович.
– Да, – некрасиво шмыгая носом, сказала Соня. Настя подала ей салфетку, и она утерла глаза.
– Юля, налей валерьянки, – распорядилась Нина Павловна, – что ты, сама сообразить не можешь! Ты же видишь, она никак не успокоится!
– Истеричка, – пробурчала тетя Александра, полные руки в манжетах лилового халата тряслись.
Настина мать встала и быстро вышла с террасы.
– Откуда ты его взяла, этого ювелира? Может, он и вправду ничего не понимает? – жалостливо спросила Настя. – Может, еще кого-нибудь попросить оценить?
– Нет, – сказала Соня, комкая салфетку, – хватит. Я так и думала. Я так и знала. Просто я надеялась, а вдруг на этот раз…
– Что? – спросила тетя Александра пронзительно. – Что такое?! Что это еще за раз? Что на этот раз? Что ты опять выдумываешь, дура?! Тебе мало того, что ты уже с нами сделала? Ты хотела…
– Тетя, отстаньте от нее, – приказал Дмитрий Павлович очень твердо, – прекратите.
Вернулась Настина мать, в руках у нее были два стаканчика.
– Сонечка, выпей. И не переживай, может быть, еще все обойдется.
– Ничего не обойдется, – сказала Соня тихо. Тетя Александра быстро перехватила стаканчик с валерьянкой и опрокинула его в себя. Быстро задышала, так что богатырская грудь заходила ходуном, сморщилась и покраснела пятнами.
– Что это такое? – прохрипела она, тыча рукой в стаканчик. – Что?!
Юлия Витальевна смотрела с изумлением. Потом, видя, что тетя наливается синевой, осторожно понюхала пустой стакан.
– Это пустырник с валерианой, – сказала она и еще раз понюхала.
– Там… там… спирт?!
– Ну да, – Настина мать пожала плечами и обвела глазами молчащих родственников.
– Я… я не могу спирт… я не пью спирт… я не принимаю препаратов на спиртовой основе!..
