Он не оставлял у себя девиц, предпочитая романтические выходные в домах отдыха. Он слишком любил себя, и свой покой, и свое одиночество и не желал ничего менять даже во имя радостей секса.
За три дня он так привык к Настиному присутствию рядом с собой, что ему было странно, что когда-то он спал один, без нее.
Он вернется в Москву, в свою квартиру, на свою территорию и снова станет спать один. Не будет никакого подрагивания тонких пальцев у него на животе и серьги, на которую наткнулись губы.
Он не знал, хорошо это или плохо – семьсот километров шоссе между ним и Настей Сотниковой.
"
"Она оказалась слишком близко к нему, и не только в постели. Как быстро и как безнадежно он потерял то, к чему всегда так стремился, о чем мечтал, что выстраивал с упорством и тщательностью.
Независимость.
Он совсем не думал об этом, когда приглашал ее в Дублин, когда соглашался ехать с ней в этот дом и затевал расследование.
Глупый кролик по собственной воле влез в мешок, колышек упал, и петля затянулась. Пока еще он вполне может прогрызть в мешке дыру, выбраться на волю и добежать до ближайшего леса, но это пока.
Очень скоро мешок превратится в клетку, из которой будет не добраться до ближайшего леса.
Ни одна из знакомых ему девиц не засунула бы его мобильный телефон за диван, чтобы он не мешал ему спать. Ни одна не спросила бы про трусы с зайчиками из “Плейбоя”. Ни одна не стала бы пить с ним виски на ковре перед камином. Ни одна из них не стала бы кидать его в кровать только потому, что он оказался в мокрой рубахе.
Никто из них не нацепил бы на себя очки вверх ногами после трех поцелуев в машине.
Большинство из них старательно изображали из себя леди, играли в какие-то сложные игры, заставляя его подыгрывать и делать вид, что он верит, будто они – леди.
Настя вся – от очков и до ногтей на ногах – была настоящая.
Именно поэтому он не знал, что станет с ней делать, когда все закончится.
Она вздохнула рядом, завозилась и повернулась к нему спиной, устроившись щекой на его ладони. Как будто так и надо.
Ему было неудобно, ее локоть давил ему в грудь, но он терпел, а потом вдруг рассердился.
Почему он должен лежать и думать тяжкие думы, а она спит и ничем ему не помогает?!
Он вытащил ладонь из-под ее щеки, но она не проснулась. Ему очень хотелось ее разбудить, и он понимал, что просто так будить ее среди ночи – свинство.
Тогда он выбрался из постели, нашел на полу свои джинсы, которые бросил, когда она вечером прыгнула на него, и вышел с сигаретой на балкон.
