Думал, хоть ночью дадут поговорить, и не вышло. Думал, проучу, как следить за ней!.. Она-то как увидала, что я его стукнул, так чуть сама не умерла. Уйди, говорит, не показывайся больше, знать тебя не хочу! Я не знал про уголовника-то…
– Этого не может быть, – пробормотала Соня, – не может этого быть.
– Да, – вспомнил Кирилл, – ожерелье. Ожерелье, дорогая тетя Александра, осталось в мастерской, так что вряд ли теперь вам удастся его заполучить. Это Владик звонил? Вы его надоумили?
– Пошел ты, щенок, – сказала тетя, – она еще подавится этими камнями.
Она и ее недоумок. Пусть забирают и катятся. Мне не нужна такая дочь. Так и знай, – она повернулась к Соне и потрясла у нее перед носом пальцем, похожим на сардельку, – матери у тебя больше нет! Променяла ты мать на чужого мерзавца! И ничего у тебя с ним не выйдет. Никогда. Это уж я тебе точно говорю, потому что знаю тебя, идиотину!..
– Сонечка, сядь, – попросила Настя и пододвинула кресло, – сядь, пожалуйста, и не слушай ты ее!.
.
– Как же это? – вдруг спросила у нее Соня. – Почему? За что?
– За то, что такая дура, – ответила тетя Александра и отвернулась.
– С этим все ясно, – быстро проговорил Кирилл, – все выскажутся попозже, во время прений. Переходим к основному вопросу повестки дня.
Он нервничал и понимал, что говорит что-то не то, но у него не было сил на политес.
– Агриппина Тихоновна не роняла в воду фен. Она умерла от электрического разряда, не имевшего отношения к фену. Сначала я увидел, что пробки выбило как-то странно, а потом Настя сказала, что фен, который бабушка якобы уронила, вовсе не тот, который она подарила ей на день рождения.
У нее был только один. Значит, убийца забрал ее фен себе, а в ванну сунул какой-то другой. Я не знаю, зачем он это сделал, от жадности, или по глупости, или по недосмотру, но Настя догадалась, что бабушку убили, и таким образом я оказался в вашем доме. Настя хотела разобраться в этом, и я должен был ей помочь.
– То есть ты на самом деле не тот Кирилл, которого видела мама? – уточнила Нина Павловна.
– Нет. Не тот. Но это совершенно неважно. Настя показала мне бабушкин дневник, где было написано среди прочего, что ее беспокоят Настя, Сергей и Людочка. С Настей и Сергеем все более или менее ясно. Из-за Насти она беспокоилась потому, что та встречалась с Кирой, а бабушка считала, что он дрянь.
– Кира – это тот, другой Кирилл, – объяснила Настя, не выпуская Сонину руку.
