* * *
Чахоточная “Хонда” затормозила у кованых железных ворот, и Кирилл внимательно посмотрел на Настю. Она разжала ладони. На блестящем пластике руля остались быстро тающие влажные пятна.
– Я боюсь, – сказала она одними губами.
– Мы с вами на “ты”, – напомнил он, – через неделю мы собираемся в отпуск. У нас все хорошо.
– У нас все плохо, – выговорила она, – я привезла вас потому, что думаю, что кто-то из моих родных убийца. Господи, это невозможно!
– Вы привезли меня потому, что в меня влюблены и хотите, чтобы семья со мной познакомилась.
Только не переиграйте. Все равно в звезды мирового кинематографа мы с вами не годимся.
– Не годимся, – согласилась она.
Кирилл улыбнулся и, перегнувшись через портфель, втиснутый между сиденьями, потянулся и поцеловал ее в щеку. А потом еще раз, в ухо.
Прямо перед собой она увидела серые очень внимательные глаза, в которых не было никакого чувства, только настороженность. У него были приятные губы, не мокрые и не скользкие, и пахло от них хорошо – всю дорогу он мусолил “Орбит белоснежный”, и это жевательное движение удивительно ему не шло.
Отстранившись, он некоторое время молча смотрел на нее, а потом выбрался из машины. Открыл заднюю дверь и потянул с сиденья объемистый желто-серый рюкзак.
– Ты машину в гараж загонишь? – спросил он, наклонившись к ее окну. – Или здесь оставишь? т – Наверное, в гараж, – ответила она немного дрожащим голосом, – папа приедет, ему негде будет встать.
– Настена, это ты приехала? – бодро закричали с участка, – Света, открой ворота, Настя приехала!
– Я не могу! Пусть Сережка откроет!
– Сережа! Сережа, открой, Настя приехала! Сережа! Ты что, не слышишь?
– Я сейчас открою, – раздался где-то поблизости решительный женский голос, и из кустов смородины выбралась молодая женщина в джинсах и майке.
Выбравшись, она оказалась прямо перед носом у Кирилла.
– Здравствуйте, – сказала она и улыбнулась.
– Здрасти, – сказал Кирилл.
– Мусенька, привет, – за спиной у Кирилла произнесла Настя, – вечно тетя Нина какой-то шум поднимает.
Я вполне могу сама открыть ворота.
– Я уже открываю, – ответила решительная Муся. Под мышкой у нее были грязные нитяные перчатки, волосы перевязаны косынкой, как будто банданой.
– Кирилл, это Муся, бабушкина помощница по дому. Муся, это Кирилл. Мой… друг.
– Я уже поняла, – сказала помощница по дому и улыбнулась. От глаз у нее разбежались морщинки.
