Кирилл с удивлением подумал, что она совсем не так молода, как ему показалось сначала, – теперь я Настина помощница по дому. Агриппина Тихоновна умерла. Настя вам, наверное, рассказывала.
– Рассказывала, – согласился Кирилл.
– Муся, почему Настя не заезжает? С кем ты там разговариваешь? А Настя где?!
– Тетя Нина, я здесь, не шумите!
Гравий захрустел по дорожке, дрогнули ветки старой сирени, и Кирилл даже отступил немного. После всех этих криков и громких указаний он ожидал почему-то увидеть маленькую верткую женщину в сарафанчике, а из калитки выступила статная красавица неопределенных лет – скорее молодая, чем старая.
Она была гладкая, золотоволосая, как будто вся подогнанная, как корпус гоночной яхты.
– Настя? – спросила она строго, но посмотрела почему-то на Кирилла.
– Добрый день, – сказал Кирилл.
– Я сейчас заеду, – громко пообещала из машины Настя, – и нормально поздороваюсь. Тетя Нина, это Кирилл. Только ты сразу на него не бросайся, ладно?
– Это, конечно, не мое дело, – заявила золотистая и блестящая тетя Нина очень твердо, – но, по-моему, вы совершенно напрасно приехали, уважаемый.
Я не знаю, зачем Насте понадобилось приглашать совершенно постороннего человека. Ей простительно, она все еще переживает смерть бабушки, но вы-то должны иметь понимание и такт!..
""Ото!” – подумал Кирилл."
"– Перестань, тетя Нина! Я же тебя вчера просила! Значит, вчера она выдержала еще и битву с родными, отвоевывая его присутствие! Это укрепило его в ненависти к большим семьям, а вслух он сказал со всей приятностью, на которую только был способен:
– Понимание и такт у меня начисто отсутствуют, – и улыбнулся, – и вы в этом скоро убедитесь, Нина Павловна.
Произошла некоторая всеобщая пауза, за которую Кирилл Костромин себя похвалил.
– Настя, заезжай, – спохватилась догадливая Муся, – ты в город сегодня-завтра не поедешь?
– Нет, наверное.
– Тогда Дмитрий Павлович сможет поставить машину у самых ворот.
Дмитрий Павлович – Настин отец.
Есть еще мать Юлия Витальевна, тетя Александра, Соня, Владик, Света и Сергей, которые никак не могли решить, кому из них открывать ворота.
С ума сойти можно.
Кирилл Костромин предпочитал жить один. Это такое счастье, когда никому ничего не должен, когда все зависит только от тебя, когда не нужно давать объяснений, и спрашивать разрешения, и подстраиваться, и отчитываться, и “взаимовыручать” друг друга, как учили его родители.
