Всемилостивый святой Петр, подумал Кирилл Костромин.
– Что это вас так проняло? – спросила Света, внимательно на него глядя. – Или вы желаете изменений в программе?
– Ка… ких изменений? – пробормотал он, запнувшись.
Торжество явственно обозначилось на красивом загорелом лице.
– А любых. Я женщина свободная и раскрепощенная. А вы?
– Кирилл, вас Настя ждет у крыльца, – проговорила рядом давешняя Муся, – может быть, кофе сварить? До ужина еще далеко, мы не готовили. Свет, а вас Нина Павловна звала.
Кириллу стало смешно.
– Не переживайте, – сказал он Мусе и опустил на глаза очки, – все будет нормально.
– Насчет изменений в программе вы подумайте как следует, – проговорила ему в спину невозможная Света.
– Я подумаю, – пообещал Кирилл.
Насти не было у крыльца, должно быть, бдительная Муся все придумала, и, сбросив легкий рюкзак на нижнюю ступеньку, он посмотрел по сторонам.
За домом визжала газонокосилка – интересно, кто там косит, родственник Сергей или специальный садовник? Как это называется, чтобы было красиво и необидно? Помощник по саду, наверное.
На террасе звенели чашки – кто-то уже сварил кофе и собирался пить. Старая сирень грела на солнце плотные темно-зеленые листья, стояла неподвижно, словно не дыша.
Кирилл посмотрел в глубину сада, пытаясь определить, где кончается одна усадьба и начинается другая, та, в которой обитают привидения, но не определил.
Привидения привидениями, но трава у калитки была примята вполне материально."
"Приятно прохрустел гравий у него за спиной, и он спросил:
– На соседнем участке кто живет?
– Понятия не имею, – ответила Настя, – когда-то бабушка и дед дружили с соседями, меня тогда на свете не было, только фотографии остались, а потом… не знаю.
Кажется, их дети куда-то уехали, то ли в Канаду, то ли в Израиль, а дом продали. Бабушка говорила, что там почти никогда никого не бывает.
– А собака?
– Какая собака?
– На том участке есть собака?
– Я не знаю, Кирилл, – ответила она удивленно, – а что такое с этой собакой?
– Ты никогда не видела там собаку?
– Нет.
– Странно, – сказал он и улыбнулся ей, – будка есть, а собаки нет.
– Может, они только собираются купить собаку.
– Тебе теперь попадет от тетушки? – спросил он. – Я вел себя плохо?
– Все это ерунда, – ответила она бодро, – разберемся. Пойдем, вещи отнесем.
– Кофе пахнет. Или мне теперь не дадут?
– Дадут. Я… мы с тобой живем на втором этаже. Пойдем.
""Мы с тобой” прозвучало многообещающе, но несколько неуверенно.
