– Тогда романы были не в моде, Владик, – сказал Настин отец, – тогда все строили коммунизм и мечтали, чтобы однажды ночью никого не забрали.
– А я все-таки думаю, что бабуля постаралась, – сказал Владик добродушно. – Дед был намного старше, а Яков – красавец. И вообще, вы же ничего помнить не можете! Сколько вам было лет, тетя Нина, дядя Дима? Может, эту Галочку, дочь Якова, бабуля и родила? Тогда все сходится – и что она за ней ухаживала, и что они здесь жили, и что она потом своего ребенка бабуле пристроила!
– Она не пристраивала.
Они потом переехали, и все. Я даже не помню, как ее звали, ту девочку, – отрезала Нина Павловна, – черт тебя побери, Владик. Ты все время говоришь какие-то гадости. Как это у тебя получается?!
– Нина, – вмешалась Настина мать, – ты с обедом мне поможешь? А то я буду возиться до вечера.
Заморю всех голодом.
– Ты можешь, – ответила Нина Павловна. Щеки у нее горели нездоровым румянцем.
Настя смотрела в сторону, Света ухмылялась, Муся бесшумно убирала со стола.
Сергей делал вид, что читает газету, а на самом деле смотрел, как двигаются над посудой загорелые Мусины руки. Он единственный, кто не принимал в дискуссии никакого участия.
– Пойду смотреть свое наследство, – сказал Владик и потянулся длинным загорелым шикарным телом. По всем законам природы, подумал Кирилл, он должен быть братом грудастой Светы, а вовсе не бледной Сони. А Сергей как раз составил бы отличную пару с Соней.
И все получилось наоборот.
– А я отдала ожерелье в мастерскую, – неожиданно сказала Соня в пространство, – чтобы узнать, сколько оно стоит.
Кирилл замер.
– Ты собираешься его продать, Сонечка? – спросил Настин отец после некоторого молчания.
– Да, – ответила Соня, и кислая сметана стала еще кислее. – Все равно я не стану его носить.
Все смотрели на нее и молчали, а она меланхолично стряхивала с вытянутых на коленях штанов прилипшие лохмотья шерсти.
– Да, – повторила Соня и перестала возить рукой по штанам, – я его продам. Если оно чего-то стоит, конечно.
Кирилл вытащил из-за сарая довольно новую доску, осмотрел ее со всех сторон и потащил к ветхой лавочке, стоявшей в глубине сиреневых кустов. Солнце палило, залив лаково блестел за деревьями.
Кириллу нужно было подумать, и он ушел от многочисленных Настиных родственников в сирень, где никто не мог ему помешать.
Тетя Александра. То ли просто полоумная, то ли, наоборот, очень себе на уме, играет в какую-то игру и делает это довольно ловко.
