Они все обращались к Насте, как будто именно она завещала им картины и машины. Они спрашивали у нее разрешения и даже когда не спрашивали, все время как бы оглядывались на нее. От того, что она была центром семьи, или от того, что она была ближе всех к бабушке?"
"– Надо же, как люди весело жили! – продолжал Владик. – Картины собирали, скамейки сколачивали, бриллианты покупали. А мы? С работы на работу, с работы на работу, и все.
– Весело, да, – согласился Дмитрий Павлович, – отца после войны посадили, а он, между прочим, генерал инженерных войск был.
Сорока еще не исполнилось. Он пять лет просидел, вернулся инвалидом и через два года умер. Не жизнь, а рай.
– Я, между прочим, думаю, – сказал Владик, доверительно понизив голос, – что это бабуля его отравила.
Кирилл быстро посмотрел на него. Нина Павловна со стуком поставила на блюдце свою чашку. Тетя Александра перестала закатывать глаза, а Сергей выпустил Мусину руку, которую пожимал под столом.
– Ты что? – спросила Настя напряженным голосом.
– Спятил?
Владик ни на секунду не утратил своей безмятежной вальяжности, продолжал мечтательно курить и щуриться на дым, как и полагается после летнего завтрака на террасе.
– А что? – спросил он, ни к кому в отдельности не обращаясь. – У нее же был этот, как его? Ну на всех фотографиях они вместе. Мам, как его звали?
– Владик, я не понимаю…
– Ну конечно, ты понимаешь. Ну этот Яков, который вместе с дедом воевал, а потом его дед в Ленинград привез.
У бабули был с ним роман, и она деда спровадила в тюрьму, а сама осталась с Яковом. А?
– Влад, ты несешь что-то непотребное, – отрезала Нина Павловна, странно взволновавшись. – Что за чушь? Откуда ты ее взял? Тетя, это вы ему рассказали?
– Я?! – вскрикнула тетя Александра, как вчера в георгинах. – Я?!
– Мама вышла за папу в сорок шестом году, ей было девятнадцать лет, – продолжала Нина Павловна, – в сорок седьмом родилась я, а в сорок девятом Дима.
Под Новый год папу арестовали, Диме было три месяца. А Якова Иосифовича посадили еще раньше. Какой роман? О чем ты говоришь? Мама потом много лет помогала его семье. У него жена была и дочь. По-моему, чуть постарше меня.
– Галочка, – изрекла тетя Александра, – отлично ее помню.
– Да, – сказала тетя Нина, – Галина. Господи, да его внучка, Галина дочь, здесь много лет подряд жила летом. Ты что, ее не помнишь?
– Смутно, – признался Владик.
