– Я всегда думала, зачем старухе кабинет? – Света закурила и, оттолкнувшись ногой, качнула гамак. – Ну что старуха может делать в кабинете? Она же не писала книг или картин! Она там сидела по полдня. Что она там делала?
– Может, ей вид из окна нравился, – предположил Кирилл, – или она там йогой занималась.
– А теперь там станет сидеть Настасья, – не слушая его, продолжала Света, – уж и порядок навела. Почему жизнь так несправедлива?
– А она несправедлива?
– Конечно. У нее все, у меня ничего.
Почему?
– А чего вам не хватает?
– Мне всего не хватает, – вдруг сказала Света хищно и перестала качаться. – Работу свою ненавижу, но должна работать. Деньги обожаю, но их у меня нет. Мужика приличного и то нет. Смешно?
– Не очень, – сказал Кирилл.
– Вот, может, вас отобью у Настасьи. Хоть развлекусь.
– Не отобьете.
– Почему?
– Потому что мне не хочется, чтобы вы меня отбивали.
– Мало ли чего вам не хочется!
– Отбить можно того, кто хочет, чтобы его отбили, – сказал Кирилл назидательно, – а я не хочу.
Поэтому не отобьете. Если хотите, давайте будем разговаривать нормально. Как люди. Если не хотите, то я пойду, пожалуй. Мне испанские танцы танцевать лень и не интересно.
– Значит, вы меня боитесь, – заключила Света гордо.
– Боюсь, – признался Кирилл, – вас не бояться – глупо. Ну что? Станем разговаривать?"
"– О чем мне с вами разговаривать? – вдруг крикнула она. Лицо сморщилось, губы набухли, нос стал неуместно большим, и Кирилл понял, что она сейчас зарыдает.
– Подождите, – сказал он торопливо, – не рыдайте. Я не хотел вас обидеть.
– Да неужели вы думаете, что меня может обидеть всякая… всякая дрянь вроде вас?! – снова закричала она и быстро вытерла слезы. – Неужели вы думаете, что я не понимаю, зачем вас сюда принесло?! У вас же на лбу написано, что вы решили поживиться! Вас здесь никогда не было, пока не было наследства, а теперь вы тут как тут, во все лезете, всех выспрашиваете, во все вмешиваетесь, шуточки какие-то отпускаете! Настасья дура, она не понимает, но я-то все вижу! Все!
– Я не понял, – осторожно проговорил он, – вы так за сестру переживаете? Хотите принять удар на себя?
– Какой удар? – всхлипывая, спросила Света.
– Меня.
– Вы не запудрите мне мозги, – сказала она и стала глубоко дышать, отчаянно стараясь больше не рыдать, – я не Настасья. У меня есть глаза. Бабушка была права – вы редкая сволочь. Не зря она ее предупреждала.
