Но разве Настя послушает!
Она говорила Кириллу, что он сволочь и дрянь, с таким удовольствием, что он подумал – это она себя убеждает. Ей легче будет смириться с фактом существования мужчины в жизни сестры, если этот мужчина окажется дерьмом.
Он даже похвалил себя за проницательность.
– Вы за Настю не волнуйтесь, – посоветовал он, – все будет в порядке.
– Зачем вы приехали?
– Затем, что меня пригласили.
– Нет, вы приехали, чтобы разнюхать, подходит вам это или не подходит.
В какой-то степени так оно и было, но Кирилл не собирался признаваться в этом Свете.
– Почему, почему Настасья такая дура?! И ей так везет! Все ее любят, дома ей оставляют, на работе ценят, а она просто дура!
– А вас кто не любит?
– Никто! Меня никто не любит. Меня любил только папа, но он погиб, и больше никого не осталось.
Даже Сонька, идиотка, и та счастливее меня!
– Знаете что, – сказал Кирилл, – нельзя всех окружающих считать идиотами и придурками. В этом ваша ошибка. А Соня, насколько я могу судить, человек абсолютно несчастный. Так что успокойтесь. Вы целый день в гамачке полеживаете и ванны принимаете, а она мамашу сторожит и гадости всякие от нее выслушивает.
– Раз выслушивает, значит, заслужила, – ответила Света, – дайте мне сигарету!
– Возьмите сами.
Я вам не гарсон в ресторане. Она вытряхнула сигарету из его пачки. Ее глаза, уже абсолютно сухие, горели диким огнем, как у рыси.
Вот на кого она похожа. На рысь. Только кисточек на ушах не хватает.
– Наша святая Соня три года назад втюхалась в жуткую историю, – быстро сказала Света и выдохнула в лицо Кириллу дым. Он помахал рукой и чуть-чуть передвинулся на лавочке.
– У них в госпитале лежал какой-то мужик. Она за ним ухаживала, мыла его, судна выносила – все очень романтично. И влюбилась. Дура. Наверное, на нее судна повлияли. И он в нее влюбился! Представляете?! – Света захохотала так, что поперхнулась дымом и долго кашляла, перегнувшись в гамаке. – Влюбился! В нашу Соню!
– Ну и что? – спросил Кирилл.
