Ибо сердце его никогда не пропадет: он всегда сможет позвать его обратно, – произнес Марк нараспев. – Помнишь ли ты имя своего сердца, Саймон Льюис?
– Думаю, да, – прошептал Саймон.
– Как они там? – тихо и безнадежно спросил Марк. Прозвучало это так, словно он смертельно устал.
– Хелен устраивает свадьбу, – сказал Саймон. Это была единственная приятная новость, которую он мог сейчас сообщить Блэкторну. – С Алиной Пенхоллоу. Мне кажется, они правда любят друг друга.
Он чуть не сказал, что идет к ним на свадьбу, – но это было бы слишком жестоко.
Марк-то не мог увидеть свадьбу сестры. Его не пригласили. И даже ничего ему не сказали.
Блэкторн, казалось, не расстроился и не разозлился. Он улыбнулся, как ребенок, которому только что прочитали на ночь сказку, и прислонился лицом к прутьям клетки.
– Милая Хелен… – мечтательно произнес он. – Отец любил рассказывать истории о Елене Троянской. Она родилась из яйца и была самой красивой женщиной на свете. Родиться из яйца – для человека это очень необычно.
– Что-то я такое слыхал, – ответил Саймон.
"
"– Ей очень не везло в любви, – продолжал Марк. – Красота – опасная вещь. Ей нельзя доверять. Красота протекает сквозь пальцы, словно вода, и горит на языке, как яд. Красота может обернуться сверкающей стеной и отгородить тебя от всего, что ты любишь.
– Гм, – задумался Саймон. – Согласен.
– Я рад, что моя прекрасная Хелен будет счастливее самой прекрасной Елены на земле, – заявил Блэкторн. – И рад, что ей будут отдавать красоту за красоту, любовь за любовь, безо всякой лжи и фальши.
Передай ей, что в день ее свадьбы брат Марк шлет ей поздравления.
– Если попаду туда – обязательно.
– Алина и с детьми ей поможет, – добавил Марк.
Он как будто перестал замечать Саймона. На лице его по-прежнему блуждало мечтательное выражение, словно он слушал приятную историю или припоминал какое-то счастливое событие. Саймон с испугом подумал: а что если настоящие воспоминания и стали для Марка Блэкторна чем-то вроде грез: прекрасным, недостижимым и совершенно нереальным?
– Таю нужно особое внимание, – продолжал Марк.
– Помню, как родители об этом говорили. – Его рот презрительно скривился. – Я имею в виду отца и ту женщину, которая пела мне колыбельные каждую ночь, хотя я и не был плоть от плоти ее. Ту Сумеречную охотницу, которую мне больше не позволено звать своей матерью. Колыбельные – не кровь. А для Сумеречных охотников, как и для фейри, не имеет значения ничего, кроме крови. Колыбельные имеют значение только для меня.
