Сейчас ты выглядишь гораздо лучше, хотя по-прежнему серо-зеленого цвета, как лук-порей.
— Перестань болтать и скажи, где мы? — Тарен попытался сползти с лавки, на которой все еще лежал, но бессильно откинулся на спину. И положил руку под голову.
— Вставать тебе еще не полагается, — заметила Эйлонви, — но думаю, ты и сам уже это понял.
Громко хрюкая, Хен Вен стала тереться боком о ложе. Эйлонви щелкнула пальцами.
— Прекрати, Хен Вен, — прикрикнула она на свинью. — Ты же знаешь, что его нельзя тревожить, дергать и тем более влезать верхом.
— Девушка опять повернулась к Тарену. — Мы в Каер Датил, — сказала она, — очень милое местечко. Гораздо приятнее, чем Спиральный замок.
Тарен дернулся, снова пытаясь вскочить. Голова его закружилась, и воспоминания видениями промелькнули перед ним.
— Рогатый Король! — вскричал он. — Что же произошло? Где он?
— В могильнике, скорее всего. Во всяком случае, надеюсь.
— Он мертв?
— Естественно, — пожала плечами Эйлонви.
— Неужто ты думаешь, что он согласился бы живым отправиться в могильник? От него не очень-то много осталось, но все, что осталось, похоронили в могильнике. — Эйлонви передернуло. — Думаю, он был самым ужасным из всех, кого я когда-либо видела, включая и Акрен. Он меня отшвырнул, словно паршивого котенка, как раз в тот момент, когда и тебя собирался разрубить. — Она потрогала голову и болезненно поморщилась. — Но ты хорош! Надо же было так грубо рвать меч из ножен! Я предупреждала тебя: не трогай его, если не умеешь с ним обращаться.
Но ты все делаешь по-своему. Вот и опалил руку.
Только сейчас Тарен обратил внимание на то, что на плече у Эйлонви больше не висит Дирнвин в черных своих ножнах.
— Но что тогда…
— Ты вовремя потерял сознание, — продолжала Эйлонви, — и самого худшего не видел. Началось землетрясение, и Рогатый Король горел до тех пор, пока не превратился в гору обугленных кусков. Малоприятное зрелище. По правде сказать, мне и вспоминать-то это не очень приятно.
До сих пор вижу кошмарные сны, даже наяву.
Тарен стиснул зубы.
— Эйлонви, — сказал он тихо и размеренно, — ты должна рассказать мне все по порядку, ничего не утаивая. Если ты этого не сделаешь, я рассержусь, а ты пожалеешь!"
"— Как… я могу… рассказать… тебе что-либо, — отделяя каждое слово и делая при этом забавные гримаски, начала Эйлонви, — как… я могу… если тебе еще нельзя волноваться. Ну, ладно.
