— Она вдруг затараторила, как обычно, не переводя дыхания: — Как только воины Рогатого Короля увидели, что их предводитель мертв, армия его рассыпалась и превратилась в толпу убегающих кроликов. Просто жалко было смотреть на громадных здоровяков, улепетывающих во весь дух. Правда, как раз в этот момент появились со своими воинами Сыновья Дон. Надо было бы тебе видеть их сияющие золотые знамена! А какие красивые воины… — Эйлонви вздохнула. — Это было… это было похоже… — Она впервые не могла подобрать сравнение.
— Даже не знаю, на что это было похоже.
— А Хен Вен?..
— Она не отходила от тебя с тех пор, как тебя, полумертвого, принесли сюда, — сказала Эйлонви и, опустив глаза, добавила: — Так же как и я. Она очень умная свинья, — продолжала девушка, — хотя все еще чего-то боится и начинает волноваться. Не успокоилась. И очень упрямая. Это наводит меня на мысль, что не много разницы между свиньями и теми людьми, которые их сторожат. Никого из знакомых, как ты понимаешь, я не имею в виду.
— И она лукаво взглянула на Тарена.
Дверь в комнату приоткрылась, и в нее просунулась рыжая голова и острый нос Ффлеуддура Ффлама.
— Ура! Ты опять с нами! — вскричал он. — Впрочем, ты можешь сказать, что это мы с тобой.
Гурги и карлик высунулись из-за спины барда и ввалились в комнату. Не обращая внимания на протесты Эйлонви, они столпились вокруг лежащего Тарена и стали тормошить его. Ффлеуддур и Доли были целыми и невредимыми. Зато на голове Гурги красовалась повязка, и передвигался он, прихрамывая.
— Да! Да! — закричал он. — Гурги дрался рядом со своими друзьями, он бумкал кулаками, он хрумкал зубами, он кидался на врагов прыгами и лягал их дрыгами. Свирепые воины ударили его по бедной слабой голове, но храбрый Гурги не убежал! О нет! О да!
Тарен растроганно и нежно улыбался ему.
— Я сочувствую твоей бедной слабой голове, — сказал он, кладя руку на плечо Гурги, — и сожалею, что мой друг был ранен, защищая меня.
— Какая радость! — возопил Гурги.
— Какой бой и убой! Сильный Гурги наполнил кровожадных врагов тряской и ужаской.
— Это правда, — сказал бард, — он был самым смелым среди нас. Хотя и мой крепкий друг Доли своим топором совершал чудеса.
Доли в первый раз растянул губы в улыбке.
— Никогда бы не подумал, что кто-либо из вас умеет махать мечом, — сказал он, стараясь выглядеть хмурым. — Сначала я принял вас за длинноногих недотеп. Мои глубокие извинения, — добавил он, низко поклонившись.
