Сатору еще раз присел около могилы – на прощание. Я тоже потерся мордой о ее угол, выражая свое почтение.
Сатору произнес краткую молитву, затем поднялся.
– Увидимся… – сказал он. У него явно отлегло от сердца, во всяком случае, лицо у него было спокойное и расслабленное. Он сделал то, что должен был сделать.
Мы тронулись, но очень скоро Сатору снова остановился – у другой могилы.
– Это могила моих дедушки с бабушкой.
Он возложил на могилу оставшиеся цветы, развернул мандзю и сладости, совершил приношение и воскурил благовония.
На могиле дедушки с бабушкой он пробыл недолго. Оно и понятно, ведь он даже ни разу их не видел.
– Ну, в путь!
Следующим пунктом назначения был Саппоро, где жила тетя Сатору.
Наш серебряный фургончик тронулся в последний путь.
Мы ехали по какой-то совершенно неведомой дороге, которой и на карте не было. Дорога вела через довольно крутой холм. И справа и слева мелькали белые стволы берез. Густой подлесок состоял из невысокого полосатого бамбука. Привычный пейзаж для Хоккайдо.
Вдруг Сатору негромко вскрикнул и резко нажал на тормоз. От неожиданной остановки меня швырнуло вперед, я едва удержался.
Эй, что там такое?!
– Нана, ты только посмотри! Вон туда!
Я повернулся в ту сторону, куда показывал Сатору. И… Вау! Вот это сюрприз!
Там стояли два взрослых больших оленя и один поменьше, с белыми пятнышками на спинах. Наверное, олененок с родителями. Благодаря узору на шкурах они практически сливались с подлеском. Какой великолепный камуфляж!
– Я поначалу даже и не заметил их, но один пошевелился – и тут я увидел!
У этого оленя был пушистый белый зад в форме сердечка.
Он-то и выдал его присутствие.
– Опустим стекло?
Сатору перегнулся через пассажирское сиденье, нажал на кнопку, и стекло начало опускаться с легким гудением. Тут все семейство, как по команде, дружно обернулось на нас.
Воцарилось напряженное молчание.
А, понятно, понятно! Эти олени – они такие же, как те кони! Если разделить всех животных на две категории, то олени натурально жертвы, преследуемые.
– Похоже, я их вспугнул.
Сатору перестал опускать стекло. Вся троица пристально разглядывала нас, потом большие олени – родители – повернулись и поскакали вверх по склону. Олененок же продолжал стоять, не сводя с нас глаз. Видимо, у него еще не выработалось чувство опасности. Родители обеспокоенно позвали его с вершины холма, и малыш, сверкнув на прощание своим белым задом с рисунком в форме сердечка, тоже помчался по склону.
