Потеряв терпение, Стручок подскочил к нам. Ухватив меня за рукав, он начал подпрыгивать и тянуть меня прочь.
– Идем, идем, я отведу вас!
Я протянул руку, чтобы отцепить его от себя, но лилей проворно отскочил в сторону.
– Нужно спуститься туда, – повернувшись к друзьям и более не обращая внимания на призывы живого сучка, объявил я.
– Это слишком опасно! – встревоженно вскликнула Светлика. – Хикс и Шактар пошли туда и пропали. Эрик, идем за лилеем, ты же сам говорил, нам нужно догнать Кана!
Но я хмуро покачал головой.
– Может, жахнуть по норе заклинанием? – неуверенно предложил Ангхор.
– Нет, ваши спутники могут пострадать, – подал голос Петавиус.
– Магистр, наколдуйте, пожалуйста, еще один светящийся шарик, – попросил я.
– Эрик, ты в самом деле решил туда спуститься? – тихо спросила Дидра.
Я кивнул.
– Я не брошу Хикса и остальных.
– Стихия огня! Светящийся шар! – воскликнул Петавиус, и к моему плечу устремился желтый огонек.
Я благодарно кивнул ему и приблизился к лазу.
– Если что-то увижу, я покричу, – предупредил я друзей.
– Если успеешь, – зябко поежившись, едва слышно прошептала Светлика.
Я сел на край лаза и стиснул в ладони трезубец. Набрав в грудь побольше воздуха, я схватился руками за веревку и начал проворно спускаться вниз по наклонной земляной трубе. Преодолев несколько десятков милиузлов, я впечатался ногами в липкое белое вещество, наглухо закупорившее дальний конец лаза.
– Что за… – удивленно пробормотал я, покрепче сжимая в руке трезубец.
Это определенно был тупик, и канат обрывался как раз у него.
Но куда же тогда подевались Хикс и остальные орки? Я попытался пошевелиться, но не тут-то было – подошвы моих сапог надежно прилипли к белесой стене тупика.
Но не успел я этому удивиться, как внезапно что-то с той стороны дернуло меня за ноги. Мгновение, и неведомая сила протащила меня через залепившую выход из норы белую гадость. Я рухнул на пружинистую клейкую сетку.
Моим глазам открылась небольшая земляная пещера, сплошь залепленная гигантской, тускло поблескивающей паутиной, напоминающей резину или мокрое тесто.
К ней были приклеены несколько коконов. В трех из них я с ужасом увидел своих друзей. Они были полностью замотаны в белую паутину, так что наружу торчали лишь головы и сапоги. Еще два кокона были разорваны, словно животы находившихся в них орков взорвались изнутри – застывшие клочья паутины были обагрены кровью, а мертвые лица воинов были искажены гримасами чудовищной боли.
