Он выглядел удивленным, словно не ожидал, что я соглашусь.
— Правда?
— Да, — пробормотал я.
А затем я повел Ксюшу прочь, оставляя отца позади, даже не удосужившись попрощаться.
Я даже не осмелился оглянуться на него. Я просто не хотел видеть выражение лица своего отца, потому что мог захотеть отказаться от ужина.
Он, должно быть, был счастлив.
Невероятно счастлив, что я наконец сдался.
У меня внутри все сжалось, когда я вспомнил то время, когда отец делал все, чтобы я был счастлив.
Это было время, когда наша семья была идеальной.
Когда у нас была семья…
Как же я тогда любил своего отца.
Он был моим героем. Я равнялся на него. Для него не существовало ничего, чего бы он не мог сделать. Он был сильным и добрым. Он не боялся показать свою любовь к жене и сыну.
Он души в нас с мамой не чаял, любил, заботился о нас.
Я помнил, как маленьким притворялся спящим, чтобы отец вынес меня из машины после долгой дороги домой. Я помнил, как отец уверял меня в первый день в детском саду, что там не будет страшно и что он обязательно придет за мной, когда я боялся, что папа оставит меня там насовсем.
Я помнил, как отец учил меня кататься на велосипеде и обрабатывал все синяки и ушибы, когда я падал, не справившись с управлением. Я помнил, как любил его объятия, его тепло, его отцовскую любовь.
Но потом он ушел. И это разрушило нашу семью. Ее просто не стало…
— Леш, все хорошо?
Я моргнул и огляделся. Уже окончательно стемнело, солнце полностью скрылось, а мы стояли прямо середине тропинки.
Я и не заметил, как перестал идти.
— Леш?
Я опустил взгляд. Ксюша с беспокойством смотрела на меня, не переставая держать за руку. Я взял себя за руку и привел Ксюшу к своей припаркованной неподалеку машине. Усадил ее внутрь и забрался сам, глубоко выдохнув, как только почувствовал себя в безопасности.
Прикосновение к плечу привело меня в чувство и я повернул голову, чтобы посмотреть на Ксюшу.
— Что? — спросил я безжизненным голосом."
"Ксюша сглотнула и прикусила нижнюю губу. Видно, я очень хреново выглядел, раз вызвал у нее такое беспокойство.
— Значит, это был твой отец, — осторожно вымолвила она.
Я перевел взгляд на окно и уставился в пустоту.
— Да, это был он, — пробормотал нехотя. — Это был мой никчемный отец.
Ксюша не осмелилась больше ничего сказать, поэтому я заговорил сам:
— Он бросил нас, когда мне было десять. Бросил меня и мою мать, — я перевел взгляд на нее. — Я ненавижу его, Ксюша. И еще больше ненавижу его за то, что он вернулся.
