Как украденный поцелуй любимой девушки… Как много умопомрачительных поцелуев, превращающих даже самого отпетого хулигана в безнадежного романтика.
– Прощай, Мили. – Я помахал ей.
– Это ты виноват… Ты! – завопила, заламывая бледные ручки.
– Нет. Ты сама сделала свой выбор. А я сделал свой. Я хочу жить…
– Алихан?! – резко разлепил слезящиеся глаза, уставившись на Рихтера. – Все в порядке? – док прищурился.
– Лучше не бывает, – кивнул. – А теперь подпишите мне обменку, завтра утром я возвращаюсь домой.
* * *
Я задумчиво рассматривал свое аскетичное пристанище, не веря, что вот-вот вернусь к привычной жизни. А ведь сперва все выглядело весьма плачевно. Я очнулся после комы, осознав, что не только не помню, что произошло, но и кто я такой.
В палату вошел отец – и снова ничего. Зато когда следом за ним вошла мама, в голове что-то щелкнуло. Почти сразу вернулись воспоминания класса до одиннадцатого: детство, подростковый период, развод родителей, Милана…
Кстати, батя сказал, что когда я только вышел из комы, то все время звал какую-то кошку.
Просил, чтобы мне вернули мою кошку или… котенка… Но у меня никогда не было домашних животных. Решил вернуться в Москву и обязательно завести кота. Может, это ключ к разгадке?
А дальше препараты и успокоительные сделали свое дело, и я снова практически погрузился в вегетативное состояние. Это необходимо было для того, чтобы не перегружать мозг, пока доктора не проведут полное обследование и не поставят диагноз.
К амнезии в придачу я утратил чувствительность нескольких пальцев на правой руке. И вот это по-настоящему расстроило… Думал, не смогу больше рисовать.
Спасибо Рихтеру. Проведя обследование, одной из методик реабилитации он выбрал арт-терапию. Я не мог держать карандаш или кисть, поэтому рисовал ладонями… Сперва психовал… Ощущал себя форменным придурком! Инвалидом… Но с каждым днем получалось все лучше и лучше, пока спустя пару месяцев я вновь не начал чувствовать…
Я действительно практически восстановился.
Память без всякого гипноза день ото дня любезно подбрасывала новые воспоминания. Можно сравнить их с коробками. Передо мной очень много коробок, и каждую из них я могу рассмотреть, потрогать, открыть. А есть еще одна – маленькая. Она находится за спиной. Ее я тоже скоро вскрою…
Знал – это лишь вопрос времени.
