Да и вряд ли я мог забыть о чем-то действительно важном…
Исходя из разговора с родителями, последние месяцы до нападения не отличались чем-то выдающимся: я, как обычно, занимался саморазрушением, сливая жизнь на одной бесконечной тусовке в «Черной дыре»."
"Ах, да. У меня еще была «девушка». Непроизвольно напряг челюсти, вспоминая о Маргарите. Отец расстарался и даже в начале месяца притащил ее сюда. Сюрприз, бл*…
Не выставил девчонку только потому, что был обязан ей жизнью. Батя продемонстрировал запись с камеры видеонаблюдения, на которой Маргарита пошла за мной в темный проулок, а когда увидела, как эти уёбки пытаются запихнуть меня в багажник, начала звать на помощь…
Марго уверяла, что незадолго до нападения у нас начался роман, и все свободное время мы проводили вместе.
Она даже ткнула меня носом в какие-то совместные фотографии, сделанные в моей тачке, и показала пару переписок, в которых некий «Алихан» оставлял ей сопливые признания…
Я попросил ее не бежать впереди паровоза.
В этот раз между нами ничего не было, кроме пары коротких встреч в кофейне поблизости. Марго все время болтала, а я пытался уловить хоть что-то, что могло меня в ней привлечь…
Она явно была в моем вкусе. Красивая. Ухоженная. Но совершенно чужая. Ни один мускул на теле не дрогнул. И это напрягало. Может, терапия отразилась на моем мужском потенциале?! Пи*дец. Подобная перспектива не радовала.
На прощание блондинка попросила дать нам шанс. И я согласился. Почему? Наверное, потому что отголоски удара дошли только сейчас.
Шутка.
По большому счету мне было плевать. Ну а вдруг между нами действительно что-то наклёвывалось? Я должен был убедиться. Девчонка ведь не виновата, что я контужен. Решил проверить опытным путем в Москве. Всего одна встреча. Закрою глаза и попытаюсь её почувствовать…
Я все время думал о ней… О девушке из сна.
Я расспросил отца и мать. Но, увы, никакой девушки с блестящими серыми глазами, как у героинь аниме, в моем окружении не было.
Я ее себе придумал. Вернее, сознание таким образом вытеснило травмирующие воспоминания, связанные с нападением.
Тогда я рассказал о своем видении Рихтеру. Он предложил попытаться нарисовать её. Я повернул голову и хрипло рассмеялся, потому что все стены палаты были увешаны портретами.
Её портретами.
Закрывал глаза и рисовал, рисовал… ориентируясь исключительно на свои ощущения… Карандаши сами скользили по бумаге, образ шел откуда-то из сердца.
