Я фыркаю, и тут же получаю шлепок по мягкому месту:
– Не пали раньше времени.
– Постараюсь.
Держаться очень сложно. Особенно когда раздается ворчание, потом что-то сдавленное и нецензурное, и наконец из кабинки появляется Мет. Из одежды на нем только сомбреро, которое мы ему милостиво оставили, и надето оно совсем не на голову.
При его появлении, девушки замирают с открытыми ртами. У Марины падает из рук какая-то тряпка, остальные тоже с трудом моргают, сраженные неприкрытым Крапивинским великолепием.
Снизу – босые мускулистые ноги, сверху – внушительная такая, в меру лохматая грудь. Посередине шляпа. С другой стороны – даже шляпы нет. Только сокрушающая мужская красотища, гордо отражающаяся в зеркале, висящем позади.
– Извиняюсь, за дефиле, – разводит одной рукой, второй старательно держит шляпу, чтобы Хуан Карлос ненароком на волю не выскочил, – Вы вещи мои не видели?
Марина икнула. Остальные забыли, как разговаривать.
– Произошло или какое-то дикое недоразумение, или меня обокрали, – Мет само спокойствие.
Но ровно до того момента, как замечает меня с телефоном в руках.
– Вер-р-ра! Зараза! А ну не смей меня снимать! – потом выхватывает взглядом Андрея с его барахлом, – Верни мои вещи, гад!"
"От возмущения аж чуть сомбреро в меня не бросает, но вовремя, вспоминает, что оно – единственно прикрытие для центральной части голенького организма.
– Отличная шляпка. Тебе идет.
– Убью!
И наплевав на зрителей ринулся на нас. Только шляпу прижать успел, чтобы не потерять в запале погони.
Мы наутек, давясь диким ржачем. Он за нами, звонко шлепая босыми пятками по полу.
Девочки в зале так и стоят, провожая нас ошалелыми взглядами.
Я ещё умудряюсь, как-то снимать, подняв телефон повыше.
– Конец вам!
– Сначала догони, – угорает Андрей. – Сюда давай.
Он затаскивает меня в какой-то закуток, прикрытый раздвижными шторами. Тут ничего кроме коробок с барахлом нет, и места лишнего тоже нет. Поэтому садимся, зажимая себе рты, чтобы не выдать своего присутствия.
Переглядываемся.
Весело, и немного страшно.
Слышу, как Матвей, грозя нам дикой расправой, проносится мимо нашего укрытия.
– Все? Ушел, бедолага? – шепчу едва слышно.
Крапивин кивает:
– Ничего, пусть побегает. Ему полезно.
Вот полностью согласна.
– Главное, чтобы не арестовали. А то придется потом вытаскивать из обезьянник.
– Зачем вытаскивать? Пусть сидит.
– Его так обижать будут.
– Ничего. У него сомбреро есть, отобьется.
