– Эй!
– Вот тебе и эй! Маньяк недоделанный!
– Я не маньяк! – поднимаюсь, потирая ушибленный зад, – я просто поспорил.
– Да-да, оправдывайся теперь. Маньячелло. Я все думала, кого же ты мне так напоминаешь, а оно вон как оказывается. Днем перспективный, серьезный руководитель конструкторского бюро, а вечерами бедных тетенек в парке корешком своим пугаешь.
– Корешком? – Возмущаюсь я.
– А со страху и не рассмотришь, что у тебя под плащом припрятано. Корешок или нефритовый жезл. Болтается что-то на ветру и ладно.
– Вер-р-ра.
– Что Вера? – невинно хлопает глазами, – ты знаешь какой у меня стресс был? Я даже плакала.
– Ты плакала? Это я плакал! Потому что сидень не мог на обожженной жопе! Хулиганье! А когда ты на следующий день пришла на работу устраиваться – меня чуть инфаркт не разбил. Вот где был настоящий стресс.
– Бедолажка, – фыркает она, – скажи, а братец твой в курсе твоих развлечений?
– Нет.
– А родители?
– Нет!
– А коллеги?
– НЕТ!
– Ага, – трет лапки, – то есть теперь ты в моей власти?
– С чего бы это? – подозрительно наблюдаю за тем, как она поднимается с дивана и медленно движется в мою сторону.
– Ну как же Андрюшенька. Теперь я буду тебя шантажировать, и если будешь себя плохо вести, то всем расскажу, что скрывается под маской порядочного Андрея Валентиновича Крапивина. Злобный маньяк. У-у-у-у, – при последних словах тянет ко мне зловеще скрюченные пальцы.
Я от возмущения не знаю, что сказать, а она подходит ближе:
– Видел бы ты сейчас свою физиономию, – прыскает со смеху.
А потом и вовсе начинает ржать. – Как тебя вообще угораздило Крапивин? Вроде взрослый дядька, а дури, как в пацане.
– Я же говорю, поспорил.
– А если бы на спор сказали голой жопой на кактус сесть, тоже бы сделал? – заливается она.
– Хватит ржать!"
"– Да сейчас, – продолжает она, – размечтался. Я тебя еще на телефоне в Маньячелло переименую.
– Вера!
– А можно мне называть тебя: мой голозадый бетмен?
– Нет!
– Ну, пожалуйста, – складывает ладошки домиком.
– Я сказал нет!
– А если ласково «Та-дам»?
– Сейчас получишь.
Но ей хоть бы хрен. Продолжает угорать:
– А помнишь, как ты на заборе повис?
– Не было такого.
– Было, было. Не скромничай. Я тебя только благодаря этому и настигла. Повис, жопку об прутья расплющил, барахтался, ручками-ножками болтал. Такой хорошенький.
Я не выдерживаю, закидываю ее на плечо. Есть у меня один способ заставить ее заткнуться и перестать глумиться над бедным Андрейкой.
