И киллеру за державу обидно

Понятно бы было… Ни квартир, ни машин дорогих… У Пустовалова единственный свитер, в котором его и забрали… — Или:

— Они убивали, просто чтобы не убили их самих. Не правы — я не спорю. Но судьбу тех, кому Пылевы или Буторин выносили приговоры, это не изменило бы. Они могли десяток положить на даче у себя — и одиннадцатый бы все равно пошел… — Или:

— Я вот с ними разговариваю — нормальные ребята. Попали в переплет — сами не заметили как…

Тут я не могу не прибегнуть к строкам «Черного дневника», поскольку слова, написанные мною, могут показаться чем-то надуманными:

«Я их слушала.

И не спорила. Но уже в тот период внутри меня что-то сопротивлялось, чтобы «всех к одной стенке». А если всех в одну камеру — мечта: а меня тоже можно?!.. Еще из общения с ними я вынесла для себя одну истину — насколько же самка злее, подлее, изворотливей, опасней любого — ЛЮБОГО! — самца…"

"И то ли я сама начала думать так же, то ли они обладали даром убеждения… Но злобы и ненависти к «пехоте» к началу суда во мне уже не было. Абстрактно я готова была их всех понять, тем более, если бы меня поставили перед таким выбором… — разве я сама остановилась бы, если бы на чаше весов была жизнь Тимура против жизни какого-то незнакомого и малоинтересного мне человека?! Я бы даже ни секунды не думала.

Я просто не успела бы!..»

* * *Почти никто не поддерживал Хлебникову даже тогда, когда стало очевидным — суду быть! Родственники, удивленные ее напору и целеустремленности, считали, что энергия, время, усилия тратятся впустую. Чем ближе наступало время суда, тем большие растраты приходилось допускать.

Пришлось продать дачу…

Наверное, не хватит воображения, чтобы попытаться представить, что она не сделала для достижения поставленной цели. Не раз эта женщина сидела, по ее словам, в засаде с операми, то около офисов, то рядом с чьим-нибудь домом, были случаи, когда приходилось притворяться целующимися на свидании влюбленными, гулять с собаками, изображая собачников, записывать десятками разговоры, даже воровать документацию из офисов…

Перед самым судом, в самом разгаре подготовки к нему, Надю стал навещать преданный и всегда готовый помочь Иван Иванович Смольников.

Бесспорно, для всех преступников он «мент»! Как говорится: и по характеру, и по образу жизни так и есть, но таких ментов и шпана уважает.

Его поддержка всегда была своевременна, составляла свой сектор ответственности в создаваемой обороне. Надо отдать должное всем представителям закона, общавшимся с Хлебниковой по долгу службы.