И.О. капитана

Если ты не в курсе, то "Исидора" летела с Вирмана, а вы первый фрахт взяли на Лагуне. Между этими мирами челнок ходит, туда-сюда — восемь часов. Но добиться от внеземельщиков самооговора они бы не смогли, а вот присутствие на Торонге чиновника Космофлота совсем меняет картину происшедшего, верно?

Если Альфред для чего и годился, так это для безответственных заявлений. Сам он до этого дошел или перед поездкой его идеологически прокачали — дело десятое.

— Они? — мгновенно ухватила суть Лора.

— Не дави на меня! Ты мне еще триста штук патронов не вернула.

Принесешь — объясню.

Женщина явно обиделась. А что она от меня ожидала, сексуальных подвигов за свои деньги? Ха! Я привык разделять дело и удовольствие.

— Кстати, — в голосе — космический холод. — Я тут связалась с руководством корпуса, Рейкер. Адмирал Кристос готов принять тебя в наши ряды, если такого, как ты, это еще интересует. Наш бот улетает в десять, шлюз сорок семь, не опаздывай.

Развернулась и ушла, оставив меня офигевать в одиночестве.

Итак, меня опознали.

После происшедшего на Инконе подобное — не сюрприз. Как это скажется на возможности получения приза? Да никак! Мое прошлое внеземельщиков не волнует — рейтинг ЧК в обратную сторону не действует. А вот приглашение в Астроэкспедиционный корпус… Моя детская мечта, давно уже перекочевавшая в разряд сновидений, вдруг оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Действуя на автомате, я принял у настройщиков работу, оплатил чек и перегнал "Стрижа" в парковочный сектор. Мелкие хлопоты, маневрирование, стыковка, переговоры с ЦУПом заняли какое-то время, но их ценность и смысл ускользали.

Завершив ритуал, я отстегнул фиксаторы, но остался в ложементе, пьяный без вина и заторможенный. Часы в пилотском шлеме продолжали отсчет секунд.

До десяти оставалось полчаса. По-хорошему, надо было гасить реактор, опечатывать шлюз, да и идти потихоньку, как раз успею. Я сидел и пытался понять, почему я этого не делаю, почему не тороплюсь?

Во мне бурлило лихорадочное возбуждение, как перед экзаменами.

Я не любил это чувство, я его перерос.

Моя память, мой идеальный инструмент, играла со мной дурную шутку — она воскрешала Джона Рейкера пятилетней давности, фактически, уже не меня. Она мешала мне увидеть мир таким, каков он есть. Но в чем ошибка?

Я откинулся в ложементе, выровнял дыхание в ритме медитации, успокоился и позабыл про время (при некоторой тренировке, это получается очень легко). Представил себе все последующие действия, шаг за шагом.