И только сердце знает

Ее щеки горели, прелестные голубые глаза светились от счастья, а ее тело словно просыпалось под его пристальным взглядом. Однако раздражение Ранульфа опять начинало расти…"

"Он вернулся за главный стол и занял свое почетное место, место лорда, его место. Не важно, что и раньше ему всегда предлагали садиться именно здесь, сегодня это место стало по-настоящему его. И все же когда он вспоминал о той агонии сомнений, что преследовали его всю прошлую ночь, он не мог наслаждаться праздником от всей души. А она была так позабавлена его растерянностью, что не переставала подшучивать над ним по этому поводу.

Было очевидно, что Рейна намеренно провоцировала его своей загадочной улыбкой — я все это она делала только с единственной целью: заставить его пострадать от неуверенности хотя бы еще одну ночь. С ним она была неискренна и язвительна — само воплощение истинной леди, но, наблюдая за ее беспечной развязностью в танце, он чувствовал, что страсть его к этой взбалмошней и непонятной ему женщине увеличивается с каждым мгновением. О! Он, должно быть, сошел с ума…

Когда она подошла к нему, дыхание ее было прерывистым от усталости и возбуждения, а на милом личике, обрамленном влажными кудряшками, сияла обращенная к кому-то из окликнувших ее почтенных гостей очаровательная улыбка. Она не сразу взглянула на Ранульфа, поэтому он снова был захвачен ею врасплох, погруженный в свои мрачные мысли.

— Вы не танцуете, милорд?

— Нет.

— Вообще-то я тоже не очень, однако сегодня мы обязаны веселиться.

Однако Ранульф был совсем не в настроении для столь фривольного разговора.

— Когда вы… э… когда ваши воспитанницы… скоро они проводят вас из зала в нашу спальню?

— О! Но ведь еще совсем рано!

Его раздражало то, что она все еще не смотрела на него, и он насмешливо-зло спросил:

— У вас при себе тот маленький волшебный пузырек?

— Конечно, — рассеянно ответила она.

Не сумев даже таким образом обратить на себя ее внимание, Ранульф подумал было о том, чтобы посадить ее себе на колени и посмотреть, произведет это на нее хоть какое-то впечатление.

Однако ему не пришлось прибегать к этому крайнему способу, ибо Рейна все же обратила в его сторону свои небесно-голубые глаза, взгляд которых подтверждал, что она очень внимательно следила за тем, что он говорил. Однако Рейна не совсем верно истолковала причину подобного беспокойства Ранульфа.

— Вам не стоит беспокоиться об этой интимной церемонии, — сказала она мягким шепотом.