И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Это тоже равно немалый срок, - продолжал бубнить Говард. – За это время ты сменил уже три работы. Ты почти не спишь, не выходишь из дома, не общаешься с друзьями...

- Почему не общаюсь? – пожал плечами Стэн. – Вот, с тобой разговариваю. И на собрания ветеранов хожу, там разговоров по гланды.

- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Мы, конечно, друзья, но с тобой я общаюсь как профессионал. То есть, конечно, не психолог, но у меня есть практический опыт, я повидал десятки таких парней, как ты…

Бла-бла-бла-бла-бла.

Раздраженно сжав губы, Стэн откинулся на деревянную спинку. Унылый бубнеж Говарда вгрызался в мозги, как бор-машина: медленно, тщательно, неумолимо. Больше всего Стэну хотелось послать Говарда нахуй. Или хотя бы вежливо закруглить: начальник недоволен, работать надо, давай, Говард, пока-до вечера. Но мать же твою. Говард действительно хотел как лучше. И отец хотел. И все хотели.

Один только Стэн болтался без цели и смысла, как говно в проруби.

- Не преувеличивай, - дождавшись короткой паузы, вклинился он в бесконечный, как обложной дождь, монолог.

– Да, мне трудновато приспособиться на гражданке, но в целом ведь все нормально. На работу хожу, книги читаю, спортом занимаюсь. Да я даже не пью! Ну где ты видел поехавшего ветерана без алкашки?

- Я видел разных ветеранов, - обрезал Говард. – А спишь ты в окопе. Который вырыл на заднем дворе неделю назад. По-твоему, это нормально?

Стэн захлопнул рот с такой силой, что зубы лязгнули.

Это было нечестно.

Подло, как удар в пах. Потому что окоп не был проблемой. окоп чертову проблему решал. Ну не мог Стэн спать в кровати! И на диване не мог. И в кресле. А в окопе – дрых как сурок. Когда он ложился на холодную землю, накрывался одеялом и закрывал глаза, кошмары уходили. А если не уходили… Ну что ж. Тогда он хотя бы не будил криками отца.

- Говард. Повторяю еще раз. Я в порядке. И буду еще лучше, когда поменяю эту задроченную мастерскую на «Торнадо». Когда я был в армии, то не просыпался от кошмаров.

Подумай об этом, Говард. В Афгане все было офигенно. Я отлично спал, не переживал из-за всякой ерунды и замечательно себя чувствовал. Херня началась на гражданке. Ты правда удивляешься, что я хочу вернуться на службу?

- Послушай, Стэн, я…

- Нет, теперь ты послушай. Я знаю, что отца трясет от одной мысли, что я опять уеду в Афганистан. Я не хочу делать ему больно. Поэтому иду я не в армию, а чертов, мать его, «Торнадо».