Он держался с таким апломбом, что мистер Каррадайн отчитал его за дерзость и изгнал обиженного часового мастера со свидетельского места.
– У вас остались сомнения относительно времени смерти, инспектор. Почему?
– Вероятно, мое замечание ввело вас в заблуждение, сэр. Могу я объяснить? В действительности часы показывают приблизительное время смерти, но есть основания считать, что после того, как покойную сбросили в яму, и до наступления смерти прошло какое-то время.
– Как такое возможно? – нетерпеливо перебил коронер.
– Вы ведь, разумеется, не принимаете в расчет короткий период погружения, необходимый, чтобы жертва захлебнулась?
– Нет, сэр. Но мы полагаем, что в то время, когда тело сбросили в отстойник, там не было воды. Жидкость медленно просочилась в яму позднее, или ее туда слили.
– Что за вздор?
– Рабочий, чистивший яму утром в день преступления, перекрыл слив и тщательно выгреб лопатой скопившиеся отложения со дна отстойника, так что жидкости там не осталось.
– Этот человек в суде?
Зал пришел в волнение, когда Исайя Гормли снова предстал перед коронером для допроса. В суд он явился в своей лучшей одежде. Поскольку в его гардеробе имелась лишь половина воскресного костюма в виде зеленого, старинного покроя фрака, отделанного черной тесьмой, брюки ему пришлось одолжить у сына Джорджа. Брюки оказались тесными в талии и к тому же слишком длинными, из-за чего Гормли при ходьбе широко расставлял ноги, будто сидел верхом на лошади. Помимо этого на нем был целлулоидный воротничок, галстук из магазина готового платья, явно знававший лучшие дни, и манишка, которая топорщилась, выдаваясь вперед с обеих сторон.
Сидевшая в зале миссис Джон Генри Гормли, та самая, что утихомирила своего младшего отпрыска резиновой соской, сама наряжала тестя для выступления в суде, и теперь смотрела на него с гордостью.
Повторное появление старика на месте свидетеля вызвало общее оживление, публика зашевелилась, дружный шепот ободрения пронесся по рядам, зал обдало волной смешанного запаха немытых тел, грязного белья, застарелого табачного дыма, шариков от моли и мази для растирания – густым тяжелым духом, что уже давно боролся за первенство с дезинфицирующим средством, которым мыли помещение.
Коронер обратил свирепый взгляд на толпу, и гомон затих, словно орган, в который внезапно перекрыли подачу воздуха.
По случайности Гормли второй раз привели к присяге, и не без труда.
