Я буду ждать тебя (СИ)

Так еще сокращенным именем называю. — Мерзкая дрянь, готовая к мужикам в постель прыгать на первом же свидании, — резко дергается, пытаясь увернуться, но я буквально припечатываю ее к стене своим телом. Боже! Так ощущать все изгибы — это что-то нереальное. Крышу точно сорвет сию же минуту.

— Да пошел ты, Арт, на хутора, — упирается ладошками в грудь, стараясь сдвинуть с места. Только я как скала, черта-с-два у нее это получится. Мышцы от потения в стортзале дают результаты в виде накаченного, мускулистого тела.

 — Я тебе уже говорила, чтобы не вел себя как неотесанный мужлан. Тебе это не идет, мой милый друг. Хотя, — каким-то брезгливым взглядом пробегается по мне сверху-вниз, — судя по твоим вкусам в выборе девушек, им ты скоро станешь. Мажорка? Серьезно, Парфенов? Ты так низко пал, что стали богачки нравиться? Или же она «помогает», — делает кавычки в воздухе, — в фотографы пробиться? Наверное, приплачивает своим друзьям, чтобы они приглашали тебя на работу.

— Сучка, — недолго думая, хватаю ее за горло, наклонившись как можно ближе.

Ее гордо поднятый подбородок, горящие светло-карие глаза, вздымающаяся грудь под синим пиджаком, слегка расставленные ноги.

Черт! Если немедленно не уйду отсюда, совершу самую ужасную глупость в мире. Недаром же член колом стоит, готовый пронзать ее сладкую киску. Сглатываю образовавшийся ком в горле, ослабляю хватку на горле, но вот другой рукой провожу невидимую черту чуть выше ее сексуального черного топика, ткань которого стоит лишь немного оттянуть и увидеть лифчик, прячущий шикарную, упругую грудь.

Наверняка, она чувствует мой вздыбленный член, прижимающийся к ее животу, но вида не показывает. Просто стоит неподвижно, покусывая нижнюю губу. Блядь! Как бы я сам хотел укусить ее за манящие губки. Уверен, они до сих пор такие же сахарные, как и прежде. А уж как она ими искусно работает.

— Прекрати подкатывать ко мне свои фаберже, иначе как отобью их, и они перестанут представлять для кого-то особую ценность, — ее фраза действует на меня как ушат ледяной воды.

Мигом проходит все наваждение.

Отодвигаюсь от нее, отпускаю шею и нервно поправляю рубашку. Черт! По спине течет пот, надо в душ немедленно сходить, чтобы пыл свой охладить и перестать представлять Видану Зотову во всех известных мне позах в этом самом кабинете, из которого выскакиваю, как черт из табакерки, практически побежав к лифту. Сука! Ну, какая же она сука. Смогла-таки вывести из равновесия.