Я чувствую тебя

Сухо, кратко, без извинений, оправданий и объяснений, потому что объяснения нет. Если он возненавидит меня, то должен дойти в этом до конца.

Я сложила листок пополам и положила его на виду на мраморную столешницу, освещенную подсветкой (единственный свет, который я оставила включенным).

Прежде чем выйти с сумкой на плече, я в последний раз оглянулась вокруг. Квартира, которую я разделяла с Филиппо последние пять месяцев. Хотя мой поступок может казаться подлым, иногда нужно больше смелости, чтобы уйти, чем остаться.

Я не боюсь встретиться с ним. И знаю, что рано или поздно придется, но мне нужно время. Сейчас мне нужно обозначить дистанцию между нами. Я не могу больше навязывать ему свое присутствие в этом доме. Этот разрыв болезненный, но лучше обрубить все сразу. И на сей раз возврата назад не будет.

Так что я выскользнула из подъезда, как воровка, и села в ожидающее меня такси. Несмотря на поздний час, дороги полны машин. Рим никогда не спит, особенно в летние ночи вроде этой. Однако все происходящее воспринимается совершенно отдаленным от меня.

Вот так я оказалась в этом номере отеля, который безуспешно старается быть уютным. Растянулась на кровати со скрещенными за головой руками и устремленным в потолок взглядом. Филиппо уже наверняка вернулся и нашел мою записку. Одна лишь мысль об этом причиняет мне боль. Но я не имею права жаловаться, поскольку ему сейчас гораздо больнее. Я недостойна всей той любви, которую он подарил мне.

Пусть он возненавидит меня, если ему так будет легче.

В этой комнате не хватает света. Это крепость с маленькими окнами и настолько низким потолком, что оставляет тебя без воздуха. Видимо, у меня приступ паники. А в моем минимальном багаже нет успокаивающих капель. Я одна и должна полагаться только на себя. Очень хочу позвонить кому-нибудь – Гайе, моей маме. Но, выйдя из дома, я сразу же выключила телефон, чтобы не рисковать увидеть имя Филиппо на экране. И он наверняка уже пытался мне дозвониться сотню раз.

Чувствую холод, хотя ночь снаружи еще теплая.

У меня озноб, к счастью, в последний момент я засунула в чемодан мою старую, распущенную по швам толстовку «Адидас», которую надеваю обычно по утрам, когда иду за журналом в лавку на углу или сижу по вечерам на балконе. (То, чего я больше не буду делать, по крайней мере в той квартире.)

Открываю мини-холодильник и вытаскиваю бутылочку «Гран Марнье». Свинчиваю пробку и отпиваю несколько глотков. Моментальное тепло щиплет в горле.