Я чувствую тебя

 – Ты все равно меня возненавидишь, но позволь хотя бы объяснить.

– А что тут объяснять? – спрашиваю, смирившись, делая шаг назад. – Мне и без того все кажется достаточно ясным.

Леонардо смотрит вдаль, на шее кадык ходит вверх-вниз. Я смотрю на него, как загипнотизированная.

Внезапно меня озаряет новое понимание: Леонардо сейчас требуется, чтобы я выслушала его, точно так же, как мне нужно услышать его слова, которые опять разобьют мне сердце.

– Давай… – вздыхаю под конец, скрестив руки на груди.

Леонардо прислоняется к парапету на набережной реки, глаза опущены.

Он словно ищет конец нитки очень запутанного клубка. Собирается с силами, потом начинает рассказывать.

– Лукреция была любовью всей моей жизни, долгое время назад. Я думал, что проведу всю мою оставшуюся жизнь с ней. Но все вышло не так, как мы надеялись.

Он начинает свой рассказ издалека. Я стою перед ним, и мне ничего не остается, как заглушить все мысли и оставаться здесь, застывшей, и слушать его. Давай, Леонардо, рассказывай.

Я хочу все знать.

– Мы познакомились в лицее, в Мессине, и поженились в двадцать лет: мы любили друг друга и не хотели ждать, не видели в этом смысла.

Одной рукой он похлопывает себя по лопатке:

Покачивает головой и улыбается собственной наивности.

– Мы были молоды и полны иллюзий, даже заносчивы в нашем счастье. И мы действительно так себя чувствовали, многие годы. Затем Лукреция забеременела и на седьмом месяце потеряла ребенка. Эта травма что-то затронула в ней, может быть, нечто, что было всегда, но оставалось на дне.

Моменты мрачной депрессии перемежались с моментами экзальтации: иногда она целыми днями не выходила из дома, не ела, оставаясь в полурастительном состоянии. Потом приходила в себя и снова становилась веселой и бездумной. У нее всегда был нестабильный характер, поэтому первое время я не волновался. Думал, что, пережив боль потери, она снова станет прежней. Но все только ухудшилось.

Она превратилась в чужую. Эта была больше не она.

Иногда я смотрел на нее, и даже лицо казалось мне незнакомым. Ее сердце, которое прежде было сгустком страсти, остыло и голова больше не работала. Я пытался помочь, но она отталкивала меня. И именно тогда она начала исступленно думать, что я изменяю ей, что недостаточно ее люблю. Она ненавидела меня, обвиняя в том, что я – причина всех ее проблем. Однажды, во время одного из своих приступов ярости, она ранила меня ножом. Я не знал, что делать.