Я ее забираю (СИ)

Только вкус горячей кожи, только её нетерпеливые постанывания, отдающиеся внутри меня, только её томное напряжение и дурманящий запах.

— Нахрена ты сюда пришла?! — сипел я, сдирая с неё штаны.

Узкие, они облепляли её зад, будто вторая кожа, не оставляя мне никакого шанса. Да на неё разве что у мёртвого бы не встал! А я, блядь, был всё ещё слишком живым! Пожалуй, даже чересчур живым, ибо то, что я чувствовал, походило на помешательство. Намотал её чёрные, душистые волосы на ладонь и, дёрнув, повторил, глядя прямо в бесстыжие глаза: — Какого тебе нужно здесь?! Нахрена?! — дёрнул сильнее, теряя всякий контроль.

— К тебе пришла, — слетело с её губ.

Сука! Схватив за руку, я толкнул её к дивану. Швырнул и, стоило ей упасть на спину, принялся стягивать с неё джинсы. Медленно, словно дразня, они открывали моему взгляду её бёдра, крохотные розовые трусики с кокетливым бантиком и обрамлением из тонкого кружева, её острые колени и изящные лодыжки. Туфли её одна за одной упали на пол, стук грохотом отдался в мозгах.

— Ко мне?! — отшвырнув штаны, навис над ней и дёрнул вниз трусики. — Ко мне, стерва?!

— К тебе, — всё так же нагло повторила она и потянулась к моим шортам.

Я отшвырнул её руку, сам спустил их и презрительно усмехнулся, заметив, что она разглядывает меня. Смятый шёлк белья приоткрыл лобок с узкой тёмной полоской, и это стало последним, что отпечаталось в моей памяти. Эта узкая полоска… Кружево затрещало под пальцами, шёлковая кожа была такой нежной, что мне казалось, будто лучше этого я не чувствовал ничего в жизни.

Она потянулась ко мне, но я отпрянул. Нет, сука! По-твоему здесь не будет. По-своему забавляйся с мажорами своего круга, а здесь правила устанавливаю я. Обхватив тонкое запястье, я сдёрнул Марику с дивана и, развернув к себе спиной, толкнул обратно.

— Ты с ума сошёл?! — вскрикнула она, упираясь раскрытыми ладонями в кожу сиденья. Волосы её качнулись, рассыпались, накрывая изящные руки, тонкими змейками легли на плечи. Она попыталась встать, но я толкнул обратно, надавив на плечо.

— Ты же ко мне пришла, — просипел, склонившись к ней. — Ко мне?

— К тебе, — ответила тихо, после судорожного выдоха.

Не знаю, чего я от неё ждал, но слова её лишь обострили во мне всё, что и без того было до предела острым: жажду обладать ею, ярость, раздражение, бессилие перед ней и черноту, что буквально выстлала моё нутро.

Впившись пальцами в её бедро, я с нажимом провёл вниз, потом вверх и с тяжёлым шлепком опустил руку на ягодицу.