Я ее забираю (СИ)

Поболтал остатки пойла на дне бутылки и, усмехнувшись, припал к горлышку. Брат с минуту смотрел на меня, после обвёл взглядом разгромленную комнату.

— Ты уверен, что всё как надо? — привалившись плечом к косяку, совершенно спокойно спросил он и прищурился. — Точно знаешь, что делаешь?

— Иди к чёрту, — поморщился я и, допив виски, швырнул бутылку ему под ноги.

Дэн покачал головой и, подойдя к стулу, поставил его. Присел напротив меня и хмыкнул.

— Она ничего так, Макс…

— Заткнись, — оборвал я его.

Комната плыла перед глазами, в башке стоял пьяный туман, разбавленный чёрно-красными всполохами и меж этих всполохов — её силуэт.

Обнажённая, с растрёпанными волосами, красивая, далёкая и совсем чужая.

Коридор казался бесконечным. Те несчастные метры, что отделяли меня от входа, походили на полигон, выстланный колючей проволокой, по которой я, босая, бежала, не разбирая дороги. В глазах стояли слёзы, картинка казалась размытой, стены, потолок, пол: всё сливалось в мутное, неразборчивое пятно.

Хотелось оказаться на улице, в темноте, и там, скрывшись от чужих глаз, дать волю рвущимся из груди рыданиям. Я душу перед ним вывернула, а он…

— Выпустите меня, — просипела я, оказавшись возле двери. Уже знакомый охранник, не спеша открывать, смерил меня пренебрежительным взглядом. Отдельно задержался на лице, на шее, на туфлях, что я так и держала в руках. Я дёрнула ручку. — Да открой ты эту дверь, чёрт возьми! — вскрикнула, глотая слёзы. Дёрнула снова и неровно выдохнула.

Меня колотило, чувство отчаянья, унижения, смешиваясь с болью, пронзали всё существо, тогда как этот верзила, спокойный и равнодушный, рассматривал меня, будто пойманную в силок диковинку. Здесь, в этом месте, в жизни этих людей, я — ничто. Макс… Я боялась, что он стоит в другом конце коридора, что смотрит на меня, потерянную, жалкую, и потому не оборачивалась.

— Откройте, — всхлипнула, выдавила сквозь зубы.

Охранник посмотрел мне за спину, и я похолодела, понимая, кого он мог увидеть.

Чувство неловкости, отвращение к самой же себе за слабость, за то, какой жалкой я сейчас выгляжу, лишь усиливали отчаянье. Руки затряслись пуще прежнего, пальцы совсем заледенели.

— Открой, — раздался знакомый голос у меня за спиной. Послышался лязг замков, донёсшийся до меня сквозь какую-то пелену, смешавшийся со стуком моего сердца.

Тяжёлая ладонь опустилась мне на плечо. Я вздрогнула, резко обернулась, ожидая… Нет, это был не Макс. Денис.