Я – инквизитор

Игриво, но чувствительно шлепнула Игоря Саввича по заду.

В воздухе скверно пахло паленой шерстью.

Девица уронила к ногам шелковую юбку. Аккуратно ставя босые ноги, перешагнула через нее и пошла на пятящегося отца Егория, не отпуская его бороды.

Была она белая до голубизны, худющая, с длинными тяжелыми грудями, узкими бедрами и плешивым лобком.

Отец Егорий уткнулся спиной в холодную сырую стену и больше от безвыходности, чем от желания бороться, ухватился за черный воздушный локон.

Слабый разряд уколол его ладонь.

Игорь Саввич рванул волосы, и они с негромким хлопком отделились от девицыной головы. Отделились и повисли мочалкой в поднятой руке отца Егория. С испугу он тотчас разжал пальцы, и волосья, вспорхнув, вслед за шалью полетели в печь.

Голова девицы, провожая их полет, повернулась на длинной шее на сто восемьдесят градусов, показав круглый матовый затылок.

— Господи Иисусе! — прошептал (вспомнил наконец!) отец Егорий, занося руку для крестного знамения.

Девица обернулась мигом и твердой пяткой врезала ему в живот, припечатав к стене.

Отец Егорий ахнул, а девица выросла едва ль не на полметра, так что сморщенные темные соски оказались на уровне носа Игоря Саввича.

— Нишкни! — крикнула, как взлаяла, она.

И запрокинула железной рукой голову отца Егория, накрыла его заросшие бородой губы невероятно огромным ртом.

Отец Егорий захрипел, силясь вздохнуть. Левая рука его вцепилась в висящий на груди крест.

Девица оторвалась наконец, жарко выдохнула в лицо.

Рука ее, пролезши под ворот американского костюма, впилась в позвоночник Игоря Саввича. Он затрепыхался было, как схваченная птица, но тут же затих, с ужасом глядя в болотные огромные глаза над собой.

— Лай! Лай! Лай! — пела девица басом, распластывая его по стене.

Голова отца Егория моталась, как кукольная.

— Господи Иисусе, — едва слышно прохрипел он, сдавливая в ладони теплый металл распятия.

Девица откинулась назад. Рот ее оскалился мелкими редкими зубами. Больно схватив отца Егория за плечи, она вздернула его над полом и шваркнула об стену с великаньей силой.

Игорь Саввич, проехавшись спиной, упал на пол, ударился подбородком об острое девицыно колено, повалился набок… И закричал, когда она, ухватив за волосы, вновь поставила иеромонаха на ноги. Ростом теперь девица стала под самый потолок. Глаза отца Егория были немногим выше ее глубокого, как бутылочное горлышко, пупка, а пение уже доносилось сверху, как бы ниоткуда.