Я – инквизитор

Зато сам он почему-то перестал дрожать, да и слабость противная уходила понемногу. Смятый и брошенный, отец Егорий вдруг почувствовал, что наливается легкой, воздушной твердостью.

— Огради мя, Господи! — произнес он внятно.

И, упершись правой рукой в горячий живот, а левой сжав крест, толкнул ненавистное тело со всею вновь пришедшей силой.

Непомерноростая девица пушинкой отлетела к противоположной стене. Лицо ее задергалось, как у паяца, руки устремились к отцу Егорию.

Торопливо осенив себя Крестным Знамением, он произнес:

— Огради мя, Господи, силою Честнаго и Животворящаго Твоего Креста и сохрани мя от всякого зла!

И пока он говорил, девица, шипя, как проколотая шина, съеживалась и все уменьшалась, уменьшалась.

На сердце отца Егория стало легко, как после Причастия. Он засмеялся прежним своим могучим басом.

Головка девицы, ставшей теперь ростом не более пятилетнего ребенка, вдруг полыхнула зеленым пламенем. Девица дико взвизгнула, прыгнула к отцу Егорию, выставляя когтями согнутые пальцы.

Но не долетела. Кожа ее потекла с макушки наподобие горящей пластмассы, открывая зеленоватую черепную кость, тельце вспыхнуло смрадом. Скрюченные пальчики скребнули по столу, разорвав клеенку и оставив на дереве глубокие борозды. Волна зловония обдала отца Егория. Он торопливо перекрестился в третий раз. Девицы уже не было — лишь муть, повисшая в воздухе. Через мгновение исчезла и она.

— Спаси, Господи, заблудшую душу! — произнес отец Егорий.

Подойдя к столу, он зачем-то потрогал сантиметровой глубины борозды, изуродовавшие столешницу, и лишь после этого сел. Не на табурет уже, а на стул с высокой спинкой.

— Ох, не спать мне ныне, — пробормотал он, поднимая упавшую на пол Библию.

Открыв ее, он поглядел на страницы, однако читать не стал. Не смог. Да и вонь в кухне стояла — не продохнуть. Отец Егорий снова поднялся, отворил форточку и, встав коленом на подоконник, высунул потную голову в темноту.

Слева, справа, вокруг, отступив лишь совсем немного, подобный мертвому Минотаврову лабиринту, разросся великий город.

— Плешь, — прошептал отец Егорий с ненавистью. — Дикая плешь! След диавола! Ну я тебя отмою!

Втянув голову внутрь, он слез с подоконника. На металлической полочке над раковиной оказалась вдруг толстая красная свеча. Отец Егорий установил ее посреди стола, зажег.