Я – инквизитор

Посему и дано понятие: есть заповеди, есть грехи тяжкие, есть — смертные, а есть и полегче. А вот кто от Бога отрекся, паче того Дух Святый похулил — пощады нет!

— Это еще признать надо, кто — заблудший, а кто — отрекся! — возразил отец Серафим.

— Можно признать! — заявил его гость. — Можно! С Божьей помощью!

— А ты бы взялся? — быстро спросил отец Серафим. Видно было: давно он уж ищет повод задать этот вопрос.

— Что «взялся»? — не понял сначала Игорь Саввич.

— Признать. И покарать.

Отец Егорий задумался на мгновение, потом засмеялся:

— А если не шучу? — Отец Серафим улыбнулся.

— Назвался груздем… — пробормотал отец Егорий. — Ан можно и получше найти!

— Вот-вот, — отец Серафим покачал головой. — Критику разводить — это пожалуйста! Нет, ты мне скажи: признал бы слугу сатаны или нет?

— Признать бы, может, и признал, — подумав, ответил Игорь Саввич. — С Божьей помощью. Они ведь нынче и не таятся.

— Иные — да, а иные — иначе, — вставил отец Серафим.

— Признал бы — да, а вот карать? — Отец Егорий поскреб волосатую щеку.

 — Нет у меня, слава Богу, власти такой — карать! А то…

— А то иной раз не удержался бы! — усмехнулся Потмаков. — Согрешил бы. Хоть и знаю, что не в том сила священника православного, коему не бить, а вразумлять подобает. Вот служба Апостольская! — заключил с удовольствием, как человек, удержавшийся от искуса. — Иное же — тяжкий грех!

— Вот-вот, — словно бы раздумывая, а на самом деле подначивая своего гостя, произнес отец Серафим. — В ком сила есть, тот согрешить боится, паствы своей держится, прихода.

Но проворна вражина: пока добрый священник, греха боясь, десять заблудших вразумит, тысяча иных к сатане уйдет!

— А сам ты — как? — медленным, напряженным басом произнес Игорь Саввич.

— Борюсь, — коротко ответил отец Серафим. — И не я один.

— Трудно! — И устремив взгляд на отца Егория: — Ты нам нужен, брат! Ты — Богом отмеченный! Доброе дерево по плодам узнается, а дела твои — верные. Сила в тебе есть. И здесь тебя не знают, так что и руки твои будут развязаны.

А вот решишься ли оставить все, что по сану положено, паствы своей уважение, славу пастырскую да еще грех на душу взять: силой силу отвесть?

— Ну, бесов гнать — христианину не грех, — проворчал отец Егорий. — Но как ты себе видишь: буду я, что ли, с дубиной ходить и головы мозжить сатанистам?

Образ этот Потмакова даже развеселил, и он хохотнул, хлопнув себя по колену.

— Нет, — не разделив его веселости, возразил отец Серафим.