Я – инквизитор

Мимоходом, наклонясь к мужу, спросила:

— Да, — чуть слышно ответил тот.

И принялась разливать чай.

— Завтра чем заниматься намерен? — спросил хозяин.

— Да вот в собор схожу, проповедь твою послушаю, — улыбнулся отец Егорий. — А там… поброжу… по камешкам знакомым, поздороваюсь.

— Могу машину дать, хочешь?

— Да нет, я уж лучше пешочком. Хорошее у тебя варенье, Марья Глебовна! Черничку сама собирала?

— Где там! — махнула рукой хозяйка. — На рынке.

— Более ни с кем меня знакомить не будешь? — спросил Игорь Саввич.

— Нет. Всё — со мной. А иные… тебя знают. — Отец Серафим улыбнулся тонко.

— Полная! — подтвердил хозяин и добавил: — Легко с тобой, брат Егорий. И трудно. Твердый ты человек!

— «Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится», — ответил отец Егорий. — А все же страшное дело: кровью за кровь брать!

— Ныне не шестнадцатый век, — возразил отец Серафим. — Да и мы… иные.

— Думаешь? — прищурился отец Егорий. Его собеседник промолчал.

— Ладно. — Игорь Саввич прихлопнул по столу большой ладонью: — Все уж сказано.

Спасибо, матушка, сыт!

— На доброе здоровье, отец Егорий! Да вы бы шли почивать, я вам уж и постель постелила.

— Верно, Игорь, — поддержал отец Серафим, — шел бы ты спать, лица на тебе нет.

— Пожалуй, да, — тихо сказал отец Егорий. — Устал. Ну ладно, помолимся — и ко сну. — И, немного помолчав: — А тебе — спасибо. За доверие.

— Тебе спасибо, — улыбнулся отец Серафим. — Отказался бы — уж и не знаю, что делать тогда!

— Потому и не отказался. Ну давай: «Благодарим Тя, Христе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ; не лиши нас и Небеснаго Твоего Царствия…»

Отец Егорий заглянул в печь и подбросил туда еще пару полешек.

Спать он не собирался, значит, ни к чему ждать, пока прогорят. Ему захотелось есть. А потом — курить. Он даже ощутил, как удобно лежит в руке вересковая трубочка, услыхал звук втягиваемого чрез нее дыма. Игорь Саввич даже головой мотнул, чтобы отогнать наваждение. Десяток с лишком лет как оставил он зелье: только строгий к себе может быть строг к другим, меньшим.

«Который теперь час?» — подумал он. Часы были в кармане пальто, пальто — в сенях. В сени же идти не хотелось. Не потому что там холодно.

К стыду своему отец Егорий понял: боязно.

После проветривания на кухне стало свежо. Отец Егорий подвинулся ближе к печке и вновь глянул на открытые страницы. И опять не смог читать: глаза бегали по одной фразе, никак не зацепляясь за смысл.

Никогда и никого не боялся Игорь Саввич Потмаков.