Я – инквизитор

В дополнение ко всему на переносице двойника удобно сидели элегантные очки с чуть задымленными стеклами.

— Ты — бес? — напрямик спросил отец Егорий. Двойник рассмеялся в третий раз.

— Это ты — бес, — сказал он дружелюбно. — Я же — человек! — И отстучал пальцами на носке туфли пару тактов «Рондо в турецком стиле».

— И как же звать тебя, человек? — тоже усмехнувшись, но отнюдь не добродушно, поинтересовался отец Егорий.

— Потмаков Игорь Саввич. А если покороче — господин Потмаков.

— Ну, ну. — Отец Егорий поскреб волосатый затылок.

 — И за каким лешим ты, господин Потмаков, припожаловал?

Двойник встал и легким шагом пересек кухню, расточая запах дорогого одеколона. Ростом он не уступал отцу Егорию, но двигался быстрей, пружинистей. И фигура у него была стройной, без обозначившегося живота. Хотя, может быть, дело было в костюме.

— Мы, настоящие люди, — произнес двойник глубоким баритоном, — склонны думать о вас, сотворенных, с пренебрежением. Когда я говорю «мы», то, разумеется, имею в виду и себя.

 — Двойник, остановясь, качнулся с носков на пятки и обратно, поправил и так безукоризненно уложенные волосы и снова заходил от стены к стене. Кухня была ему явно тесна. — Но,— продолжал двойник, — презрение не кажется мне чувством, достойным культа. Поэтому я здесь. И беседую с тобой как с равным.

— Изыди, сатана! — сказал отец Егорий и перекрестился.

Двойник не исчез, но улыбаться перестал. Шагнув к отцу Егорию, он снял очки и заглянул тому прямо в глаза.

— Сатана — тут! — сказал он спокойно и постучал пальцем по лбу отца Егория.

Тот оттолкнул двойникову руку, но двойник тут же быстро потрепал его по волосатой щеке и строго произнес:

— Будет туго, скажи: «Власть Господня!»

— Да кто ты? — гневно вскрикнул отец Егорий.

— Я ангел твой, дурак! — проговорил гость насмешливо и, отпустив отцу Егорию в лоб щелчка, исчез.

А в сенях пискнула дверь, и на кухню вошли двое.

«Ну вот, — подумал отец Егорий с некоторым даже облегчением. — Теперь — все!»

Людей на своем веку Игорь Саввич перевидал всяких и потому безошибочно признал посетителей.

И угадал: слова бесполезны.

Тот, что помоложе, сразу подступил к отцу Егорию, схватил за бороду татуированной клешней и, не произнеся ни звука, треснул в висок.

Кровь Игоря Саввича вскипела. Ростом и силой он превосходил обидчика, и хотя давно уж не дрался на кулачках, а за себя постоять когда-то мог. Пудовый его кулак с широкого замаха нацелился в криво сросшуюся переносицу.