Я – инквизитор

Будто ветер овеял его раны.

«Спасибо, Господи!» — мысленно поблагодарил он.

И тут увидел стоящего поодаль коренастого бородача в кожаных штанах, заправленных в красные сапоги, в длинной рубахе, вышитой красным по вороту, подолу и швам и перехваченной в талии узким поясом.

Золотозубый, решив, что пленник в беспамятстве, отступил назад, и бородач, пройдя прямо сквозь него, встал против отца Егория. У него были почти сросшиеся темные брови и необычные глаза, серо-голубые, с темным кольцом по краю радужки, словно свежие сколы озерного льда.

Смотрел же бородач в покрасневшие от муки глаза отца Егория строго и сосредоточенно.

Как недавно — двойник.

— Пусти-ка меня, братко, — наконец сказал бородач звонким твердым голосом.

И полез прямо в тело отца Егория.

Нечеловеческая мощь втекла в одеревеневшие мышцы Игоря Саввича. Он снова ощутил свои руки, заломленные, а хватку второго мучителя — на запястьях. Отец Егорий шевельнулся, пробуя приподняться на стуле, и тут же, к своему удивлению, оказался стоящим на ногах.

Золотозубый отшатнулся, замахиваясь кочергой; кулак того, что сзади, с хрустом ударил в затылок отца Егория.

Голос бородача, «вошедшего» в тело иеромонаха, возник внутри одним-единственным словом:

И отец Егорий вылетел из кухни, из дома, из петербургской зимы, чтобы окунуться с головой в зеленую воду.

Горько-соленая, она хлынула ему в рот. Игорь Саввич выбросил из груди часть воздуха, запрокинулся и увидел наверху переливающуюся светом шелковую поверхность. Толкнувшись руками и ногами, он рванулся наверх… И оказался стоящим в снегу посреди темного двора, спиной к дому.

С обращенными к небу лицом и руками, дрожащими от усталости. Руки отца Егория тут же упали, а просторные легкие его наполнил холодный, с привкусом дыма воздух. Небо вверху было тускло-серым, беззвездным. Лишь на востоке поигрывало фиолетово-красное свечение.

Отец Егорий осторожно потрогал пальцами лицо. Бороды убыло. Кожа на щеках и скулах была нежной и чистой, как у младенца.

— Чудны дела Твои, Господи! — прошептал отец Егорий и прикрылся ладонью от вдруг налетевшего ветра.

Пошатываясь на слабых ногах, Игорь Саввич добрел до дверей, кое-как обмахнул снег и, закрывши, на сей раз заложил и толстый засов. Он не был уверен, что это поможет, и, готовый ко всему, шагнул из темных сеней в теплую кухню.

И точно: там на стуле уже сидел чудной мальчишка лет шести, полистывал Библию и пускал колечками дым из черной, дорогой, должно быть, трубки.