Я – инквизитор

 — Будешь ты вроде судьи над тем, на кого тень падет. Сам-то я не могу, — сказал он скромно. — Я ведь и не монах даже. Не зря ж и Церковью нашей подобные тебе правят.

— Не зря, — не уловив лести, согласился отец Егорий. — И ты, выходит, хочешь меня инквизитором сделать?

— Ну… — Хозяин усмехнулся. — Инквизиторы — это у латинян! У нас — иное. Так что ни мир, ни Церковь о подвиге твоем не узнают. И хвалы не вознесут. А труд тяжкий. Может, и дубину взять придется. Бог знает. Так что, если скажешь «нет», пойму.

— Может, и соблазняю, — согласился отец Серафим.

 — Знаю, что подвиг сей — тебе по духу!

— Переоцениваешь, — пробормотал отец Егорий, но растрогался. Мнением друга своего издавна дорожил. И верил ему, потому что был крепок в привязанностях не по времени, которое иной раз полностью меняло людей.

— А как же паства моя? — спросил все же, почти уж решившись.

— Преемника, брат, мы тебе подберем такого, что одобришь, человека достойного, не стяжателя, чтоб труд твой не растратил, а приумножил. И с иереем твоим — поможем.

Чтоб отпустил тебя по причине важной, но… — подняв палец, — не той, что истинна. Время ныне для Церкви трудное, не каждый нас поймет, а многие и осудят!

— Преемник у меня свой есть, слава Богу. Но я еще не сказал «да»! — напомнил отец Егорий.

— Скажешь, — уверенно произнес хозяин. — Да я и не тороплю. Обсудить главное и сейчас можно. На нет — и суда нет.

— Нужно мне и внешнее дело иметь, — сказал Игорь Саввич. — Общину, допустим, вроде той, что дома у меня. Благотворительность тоже.

— Это неглупо, — согласился отец Серафим. — Но вот средства…

— То мое дело, — отрезал Игорь Саввич. — Если приеду, старосту своего возьму. Он уж давно жалуется, что в провинции тесно. А это такой человек, что деньги сами к нему идут. И честные деньги, что важно! А сам, хоть и торгует, о душе печется и Бога любит! — Сказано было с воодушевлением. Близок был отцу Егорию его староста.

— Бери, конечно, — охотно согласился отец Серафим. — Такие люди ныне дорогого стоят.

Это ведь кому дары освящать, а кому и десятину платить. Эх! — проговорил, потирая руки, — жаль, день постный, а то бы водочки за доброе дело! Ох и важное дело начинаем, брат Егорий! — Он приобнял гостя за плечи.

— Душа от такого дела болит, — честно сказал Игорь Саввич.

— Болит, — согласился отец Серафим. — А ведь нельзя иначе!

Вернулась Мария Глебовна, принесла, покряхтывая, электрический самовар. Затем принялась выставлять на стол чашки, варенья, пирожки.