Я – инквизитор

Мразь убьет священника только за то, что тот дал Андрею приют на ночь.

— Отец Егорий, — сказал Андрей мягко, словно говорил с ребенком. — Честное слово, вам не стоит туда ездить. Эти ублюдки не понимают слов!

— Всякому человеку, ежели он душу сатане не продал, слово мирное понятно! — возразил Игорь Саввич.

Такая убежденность была в его голосе, что Андрей усомнился в собственной правоте. Он поймал себя на мысли, что верит: этот человек может договориться даже с Крепленым. Бред собачий!

— Это — бандиты, отец Егорий! — повторил Андрей с ноткой паники в голосе.

 — Человек для них — тьфу! И наказать их некому!

— Не плюй здесь! — строго произнес Игорь Саввич. — Бог их накажет, если требуется. «Мне отмщение и аз воздам!» — процитировал он и вдруг потемнел лицом.

Ласковин удивился этой перемене. Он мог бы поклясться, что вызвана она не его словами.

— Иди ешь! — приказал Игорь Саввич, и Андрей отправился на кухню.

Завтракая, Ласковин думал о том, куда же ему податься, когда придет время уходить.

А уходить ой как не хотелось. Здесь было хорошо. Здесь было покойно и уютно. Но оставаться нельзя. Смерть идет за Ласковиным. И смерть придет сюда, если он останется.

«А может, не придет? — мелькнула мысль. — Может, рискнуть? Может, есть у отца Егория настоящая защита?»

Андрей вспомнил крутовыйного шофера Петю: этому силы не занимать! Но ведь и Ласковин силенкой не обижен, а тем не менее…

«Уйду! — решил он. — До вечера побуду (не пронюхают они до вечера, что я здесь) и уйду.

Укроюсь как-нибудь. На мой век в Питере чердаков хватит!»

Андрей позавтракал и вернулся в гостиную. Вскоре приехал врач. Довольно молодой, энергичный, он и впрямь лишних вопросов не задавал и нашел состояние Ласковина удовлетворительным. Рану на боку он зашивать не стал, сказал: она уже подживает. Посоветовал избегать напряжений (Ласковину — в самый раз) и пообещал заглянуть завтра.

Когда хирург ушел, отец Егорий опять взялся за Андрея.

Он твердо решил договориться с его врагами и желал знать, где они. Через два часа крепость пала. Игорь Саввич выжал-таки из него адрес, буквально загипнотизировав своей уверенностью.

Чуть позже приехал Смушко, и Андрей, уже «расколовшийся», попытался аппелировать к нему. Уж этот толстяк должен знать, что такое банда!

Но Степаныч в союзники не пошел.

— Раз уж сказал, кто и где, — проговорил он с усмешкой, — что хорохориться.