Я – инквизитор

 — Но ведь от таких дел люди лучше не становятся.

— Что Бог выбирает, то человеку не отменить! — произнес отец Егорий наставнически. — Хочу, чтоб ты понял, хорошо понял, Гриша! Потому что из ближних моих — ты самый ближний. И никто между нами не встанет!

— Да что там, батюшка, — пробормотал Степаныч, пряча глаза, чтобы скрыть выступившую влагу. — Десять лет друг друга знаем, с первого дня, как ты служить к нам пришел! А паренек мне понравился, я же сказал!

— Ну вот и хорошо, — кивнул отец Егорий. — Хочешь, вслух почитаю, из Петра Апостола?

И, не дожидаясь ответа, начал:

«Были и лжепророки в народе, как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель.

И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении. И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами: суд им давно готов, и погибель их не дремлет…»

Во многом был прав Степаныч, во многом, и отец Егорий понимал это. Тем более что сам исповедовал Ласковина и знал, каков он внутри.

Но то был — знак. И хотелось отцу Егорию видеть в Андрее невидимую Божью Десницу, что подталкивала его! Потому что был Ласковин борцом, тем, кому действовать силой куда более подобает, нежели священнослужителю. И раз уж должен отец Егорий стать карающим Зло, так пусть рядом будет тот, кому сие на роду написано.

Неуютно спалось отцу Егорию в эту ночь, часто просыпался он и лежал без сна, предаваясь трудным мыслям.

Андрею же Ласковину спалось, напротив, очень хорошо.

Спустя пять дней, когда доктор счел здоровье Андрея более-менее восстановившимся, а сам Ласковин уже изнывал от лечебных процедур, отец Егорий решил перейти к делу.

Зазвав Андрея в свою комнатку, отец Егорий не сразу сумел начать разговор.

Лишь двое: он сам и отец Серафим знали об истинном назначении отца Егория. Ласковин должен был стать третьим. Были, правда, еще безымянные благословители, о которых говорил отец Серафим. Но они были именно безымянными, а гадать, кто из высшего духовенства стоит за его однокашником, отец Егорий считал неподобающим делом.

Потребовалось почти полчаса, чтобы Игорь Саввич изложил Андрею то, что можно было бы рассказать за десять минут. И большую часть времени заняли доводы отца Егория в пользу насильственных мер борьбы со Злом. Надо сказать, если бы у Ласковина было хоть малейшее сомнение по поводу этого подхода, высказывания отца Егория не развеяли, а укрепили бы сие сомнение.