Я – инквизитор

Когда без десяти шесть его «Волга» подъехала к кинотеатру, расположившемуся на углу Рижского и Старопетергофского проспектов, отца Егория обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, он был доволен, что наконец дело тронулось. С другой стороны, не испытывал уверенности в своем праве решать судьбу живого человека. Да и как он будет ее решать? Предположим, окажется, что этот «тибетский маг» — слуга злых сил. Предположим, отец Егорий будет знать это наверняка, что тогда? Попытаться спасти его душу? Каким образом? Убить? Физически? Но сам он вряд ли сможет это сделать (об уголовном аспекте отец Егорий просто не думал), а поручить подобное другому — разве не грех? Да и можно ли победить диавола, физически уничтожив продавшегося ему? Господь наш Иисус говорил с диаволом и победил его.

Но не физической силой, а силой духа. Человек может защищаться от зла физической силой, как защищался он сам, Игорь Саввич, в ту роковую ночь. Защищаться и с Божьей помощью уберечь себя. Но не победить. Хотя о победе ли идет речь? «Нет, — сказал себе отец Егорий, — не о победе, а об одном лишь сбережении от нападающего Врага. Когда Зло знает, что оно сильней, то не станет вступать в диалог: набросится и растопчет. Искушают сильных духом, слабых сатана просто берет. И будет ли грехом окоротить того, кто стал его орудием? Спасти сотни душ, погубив одну, свою собственную?»

Так ничего и не решив, Игорь Саввич выбрался из машины, попросив Сарычева никуда не уезжать.

— Не заскучаешь? — спросил отец Егорий.

— Не беспокойтесь! — ответил Петр.

 — У меня тут историческая книжка с собой, жена дала. О падении Рима.

— Ну хорошо, — отец Егорий увидел Ласковина.

— Купил, — сказал Андрей. — Пойдемте!

Кинотеатр «Москва» нынче именовался «Лас-Вегас», о чем и сообщала реклама над входом.

В иное время Игорь Саввич усмотрел бы в этом нечто особое, но не сегодня.

— Зеленый зал, — сообщила им билетерша. Поднявшись по лестнице под хриплый шум магнитофона из кафе с одной стороны и звяканье игровых автоматов — с другой, они задержались в холле, потому что в зал еще не впускали, хотя время подошло.

Ласковин вспомнил, как несколько дней назад он был поблизости от этого места и машинально потрогал ухо. Ухо было в порядке. И он сам — тоже в порядке. Даже город стал другим. Словно ожил.

В отличие от отца Егория Ласковин к предстоящему относился легко. Как к приключению с гарантированным счастливым концом. Никакие «тибетские маги», по его мнению, не могли сравниться с Крепленым.