Я – инквизитор

Но таком, какого он еще не знал.

Когда пела, Наташа слегка раскачивалась, и огромная тень позади нее тоже раскачивалась, словно крылатый страж, охраняющий ее.

Тут Наташа отложила гитару и, хотя Андрей попросил: «Еще!», покачала головой:

— Три — это уже много.

Свеча была задута, а вместо нее зажжена тяжелая люстра из граненых хрустальных подвесок. Тень-страж исчезла. Остались белая роза и запах угасшей свечи.

— Побудешь немного один? — спросила Наташа, с какой-то особой естественностью первой перейдя на «ты». — Я схожу в магазин.

— Я с тобой! — заявил Ласковин.

— Нет, нет, я быстро!

Оставшись один, Андрей обнаружил, что белая роза полностью раскрылась. Меньше чем за полчаса. И еще: телефон в комнате отключен. Выдернут из розетки. Последнее следовало бы обдумать, но Андрей этого не сделал.

Кроме большой, маслом, картины на стенах висели еще несколько акварелей и выполненная тушью копия с рисунка Хокусая. Ласковин разглядывал акварели и беспричинно улыбался. На девушку в белом платье, протягивающую к нему руки из тяжелого четырехугольника рамы, он почему-то старался не смотреть.

Наташа вернулась, и Ласковин пошел вместе с ней на кухню. Помогать. Он ощущал себя легким и пьяным, хотя не мог же он опьянеть от двухсот граммов шампанского?

Они поужинали здесь же, на кухне. Обмениваясь лишь самыми необходимыми словами, словно боялись пустым трепом разрушить дивную связь между ними. Время текло незаметно, и вдруг обнаружилось: уже почти полночь. Андрей с подозрением оглядел часы: ему казалось, с момента их встречи прошло не больше трех-четырех часов.

«Я должен уйти», — понял он.

Наташа его не удерживала, и через пять минут Андрей оказался у Спасо-Преображенского собора. В руке его была карточка с Наташиным телефоном. Только теперь он (с сожалением) сообразил, что собственного телефона ей не оставил. Не страшно. Завтра они увидятся. А как же иначе?

«Напои меня полынью…»

Когда Ласковин вернулся домой, охранник уже спустил собак.

— Поздненько! — сказал он, отпирая Андрею ворота.

— Задремал? — усмехнулся Ласковин.

— Задремлешь с вами! — буркнул тот. — Полуночники! Во дворе, кроме Петиной «Волги», стояла еще одна машина. Такая же «Волга», но не черная, а серая.

— Кто? — спросил Ласковин, кивнув на авто и отпихивая игривого Брейка.

Охранник пожал плечами:

— Хрен знает! Мужик какой-то!

В гостиной, в кресле, которое обычно занимал Смушко, расположился упитанный мужчина лет сорока с небольшим, в черном костюме, в очках с массивной оправой.