Я – инквизитор

 — Я, значит, исполнитель? А ты?»

— Может быть, сразу к ним и обратиться? — сказал он.

— К другим исполнителям?

— Нельзя, — с важностью произнес отец Серафим. — На то есть особые причины.

«Мести, что ли, боишься?» — подумал Ласковин.

— Я — служитель церкви, — продолжил отец Серафим. — И мне самому в это вмешиваться нежелательно. Вот отец Егорий меня понимает. Не понимает только, что излишняя мягкость может принести много вреда. Но ты, Андрей, как я вижу, человек решительный…

Ласковин взглянул на Потмакова: в чем дело?

— Не дави на него! — заявил отец Егорий.

— Извини, — гость сладенько улыбнулся. — Просто за дело болею.

Ласковину он напоминал крепкое румяное яблоко… с гнильцой внутри.

— Поеду, — сказал отец Серафим, вставая, — поздно уж, матушка заждалась.

Отец Егорий тоже встал, Ласковин остался сидеть. Гость взял Потмакова за руку.

— Брат, — сказал, заглядывая в глаза. — Прошу, будь строг! Пашерова надо остановить! Без снисхождения! Многое от этого зависит!

«Кино, — саркастически подумал Ласковин.

— Что смогу — сделаю, — с неожиданной мягкостью ответил Игорь Саввич. — Не сомневайся!

«Длинный сегодня день», — подумал Ласковин, вытягивая ноги. Провожать гостя он не собирался.

— Что так поздно вернулся? — спросил, появляясь, отец Егорий.

— В гостях был, — ответил Андрей и улыбнулся, вспомнив Наташу.

Потмаков, напротив, нахмурился. Подумал, должно быть, об Антонине. Но допрашивать не стал; в гостях так в гостях. Ласковин с удовольствием рассказал бы ему о Наташе, но… не сейчас.

— Батюшка, — произнес он, в первый раз называя так отца Егория, — можно узнать, как вы все-таки отличаете, кто служит сатане, а кто — нет?

— Многие служат… — пробормотал Игорь Саввич. — По ведению или неведению — многие.

— Нет, — уточнил Андрей. — Я о тех, кто…

— Понял, понял, — перебил отец Егорий. — Не о служащих, о предавшихся спрашиваешь.

Он стоял посреди гостиной, такой высокий, что потолок комнаты казался ниже, чем на самом деле.

— Бога спрашиваю, — сказал после паузы тихо.

— Словами? — спросил заинтригованный и несколько благоговеющий Ласковин.

— Нет. Пониманием. Вижу: иная душа будто червем изъедена. А иной… как бы и вовсе нет. Вот такой-то и предался диаволу. А ты к чему спросил?

— Из любопытства, — ответил Андрей. — Отец Егорий, вы отца Серафима давно знаете?

— Давно. Что, не понравился?

— Нет! — решительно ответил Андрей.