Я – инквизитор

Враг снова замахнулся мечом.

«Шлем, я сбил с него шлем!» — возникла мысль.

Глаза, выпученные от ярости и усилия…

И взлетающее снизу вверх широкое лезвие топора.

Левой рукой враг вскинул щит. Изрядно порубленный, он все еще способен был отвести удар. Сейчас боковым движением враг парирует топор и ударит мечом справа, со стороны ослепшего глаза, по ноге.

Андрей засмеялся хриплым, не знакомым ему самому смехом. Он угадывал все намерения противника. На какой-то миг злоба в вытаращенных глазах врага превратилась в ужас.

Андрей резко распрямил колено, изменив траекторию собственного удара. И топор, уже не снизу вверх, а горизонтально, завершив широкую дугу, скользнул по верхнему краю щита и, ударив врага повыше уха (толчок болезненно отдался в натруженных плечах), напрочь снес верхнюю часть черепа!

Андрей отпрыгнул назад, развернулся…

Ему никто не угрожал. В десяти шагах он увидел широкую спину воина в рогатом шлеме, наседающего на другого.

«На моего!» — опять возникла посторонняя мысль.

И, не задумываясь (тело распорядилось само), Андрей метнул огромный топор.

Смахнув изодранным рукавом кровь с правого глаза (он видит, отлично!), Андрей подбежал к поверженному и, опять рассмеявшись (каков бросок, а?), вырвал топор из спины убитого.

— Мы побили их, вождь! — хрипло, задыхаясь, воскликнул тот, кого он выручил. Правая рука у воина висела плетью. Кровь капала с пальцев, капала, не текла. «Пустяковая рана», — тут же по каким-то неясным признакам оценил мозг Андрея.

То есть сказал воин не так, но смысл был этот.

Андрей огляделся. Да, они победили. И поспели почти вовремя. Почти — потому что два из шести домов пылали, а, кроме трупов оружных, на мокрой от недавнего дождя земле лежали и тела смердов: двое мужчин, пойманные стрелами, женщина (не она ли кричала?) и мальчишка. И еще три пса, изрубленных мечами.

Андрей еще раз огляделся в рассветном сумраке, разгоняемом красным светом пожара. Никто из врагов более не сопротивлялся. Если кто и удрал, его найдут. Не его воины, так местные охотники.

Было еще одно дело.

Андрей перехватил топор поближе к лезвию и поспешил вниз, к речному берегу.

Тут, вползши носами на отмель, высились два корабля. Разбойный и его собственный.

Андрей стащил с потной головы подбитый войлоком шлем и окунул лицо в студеную весеннюю воду, смывая грязь и кровь. Потом, оставив шлем на песке, взобрался по бревну на борт чужого корабля, прошел на нос и, упершись поудобней, принялся рубить топором черную драконову шею.