Я – инквизитор

— Слышал, слышал, — раздался на другом конце провода напористый говорок. — Так и предполагал, что это — твоя работа.

(«Знает! — подумал Ласковин. — Откуда?»)

— Ну не огорчайся, ничего. В другой раз выйдет! Вы его…

— Не будет другого раза! — перебил Потмаков. И отец Серафим умолк. Ласковин слышал, как оба священника дышат в трубки. Первым не выдержал отец Серафим.

— Почему не будет? — совсем другим голосом спросил он.

— Потому что — все! — резко ответил Потмаков. — Подумал я и решил: не подобает мне, православному клирику, этим заниматься!

Андрей видел, что отец Егорий готов к возражениям, он чувствовал в Потмакове нарастающий заряд ярости…

Но отец Серафим спорить почему-то не стал.

— Ты ведь не из-за трудностей отступаешься?

— И, конечно, не из-за денег?

— Да уж конечно! — буркнул отец Егорий.

— Ну хорошо, — согласился отец Серафим. — Неволить тебя не буду. И разубеждать — тоже, знаю нрав твой. Нет так нет. Но уж не откажи, сделай милость, выполни последнюю просьбу!

— Это какую? — насторожился Потмаков.

— Пустяк. Я дам тебе телефон, позвонишь, скажешь: я — Инквизитор. Да, да, именно так: я — Инквизитор. Но сначала позови Михаила, непременно Михаила. Он спросит — ты ответишь. Вот и все.

— А зачем это? — с подозрением спросил Игорь Саввич.

— А затем, — сердито произнес отец Серафим, — что от твоей слабости дело наше умереть не должно!

— Не слабость это! — проворчал Потмаков. — Ладно, позвоню. Давай телефон!

— Крутит он что-то, — произнес Ласковин, когда Игорь Саввич положил трубку.

— Господь с ним, — махнул рукой Потмаков. Он и не надеялся, что разговор выйдет таким коротким. — Просьба и впрямь пустяшная. Сейчас и позвоню.

— Ну, — сказал на другом конце нетерпеливый голос. — В чем дело? Говорите!

— Михаила мне, — кашлянув, произнес отец Егорий.

В трубке щелкнуло, и через несколько секунд другой мужской голос, столь же неприветливый, буркнул в трубку:

— Я — Инквизитор! — в точности, как просил отец Серафим, сказал Игорь Саввич. — Мне…

— Имя! — перебил голос.

— Отец Егорий Потмаков! — сказал Игорь Саввич, растерявшись от неожиданного напора.

— Не ваше! — Голос споткнулся, словно проглотил ругательство. — Его имя!

— Пашеров, — сообразив, о ком идет речь, сказал отец Егорий. — Пашеров Анатолий Иванович. Он…

— Все! — отрезал назвавшийся Михаилом и бросил трубку.

Игорь Саввич еще некоторое время держал свою в руке, потом осторожно положил в гнездо аппарата. Ласковин никогда не видел его таким растерянным.