Я – инквизитор

— Ну как? — спросил Андрей. Отец Егорий покачал головой:

— А я — понимаю. Ничего. Пускай потрудятся! — усмехнулся Ласковин.

Посмотрим, как этот нахальный Михаил управится с Пашеровым. И его «волкодавами».

— Так ли, иначе, а дело сделано, — сказал Андрей. — Какие будут пожелания?

— Что? — Потмаков озадаченно посмотрел на него. — А, что делать? Да ничего пока.

— Тогда я поехал, — сказал Андрей.

— Ну конечно, Андрюша. А я почитаю немного.

Измученный лев с черной взлохмаченной гривой.

— Мне сегодня сон снился, — сказала Наташа.

 — Будто мы с тобой бродили по горам, по зеленому лесу, пронизанному солнцем. — Она улыбнулась. — И еще ели ежевику, черную и большую, как мандарин. А потом мы вышли к какому-то храму. Разрушенному. У него были белые-белые колонны, и по ним вверх тянулся виноград. Не дикий, а самый настоящий. И гроздья у него были из красных ягод. И солнце светило прямо сквозь свод. И сквозь эти ягоды. И еще мы пели… А потом я проснулась.

— Хороший сон, — проговорил Андрей. — Поэтому ты купила красное вино?

— Угадал! — Наташа засмеялась.

 — Ты пей, а то остынет и будет не так вкусно! Ну как?

— Сказка! — Андрей восхищенно причмокнул губами.

— А то! Это, имей в виду, фамильный рецепт.

И еще пирог. Я его тебе к дню рождения испеку. Послезавтра. Ты не против?

— Умру от счастья! Прямо сейчас!

Андрей одним глотком осушил чашку и хотел встать, но тут черная тяжелая ткань обрушилась ему на затылок, и комната исчезла. Его окружила тьма.

Истошный женский крик резанул по ушам, и Андрей завертел головой, напрягая зрение, но перед глазами плыли лишь темные круги.

Мышцы Ласковина ныли, как после непосильной работы. Наташа! Он задохнулся от ужаса. Оглушительно лязгнуло, затем — тупой, «мокрый» звук — так тесак мясника разрубает баранью тушу. Крик оборвался. Ласковин зарычал, нет, завыл, страшно, как смертельно раненное животное… И прозрел!

О Господи! Андрей выл там, в другом мире! Первый раз этот «переход» был принят им с радостным облегчением…

И тотчас острая боль с правой стороны лба заставила быстро отдернуть голову.

Рефлекторно он ушел вниз, доворачивая туловище, успев увидеть, как опускается (мимо!) скользнувший по его черепу клинок. Кровь залила правый глаз. Руки сжимали что-то твердое. Его собственное оружие. Топор.

Туловище Андрея было уже скручено для мощного рывка. Снизу вверх, одним левым глазом, он глянул на врага.

Всклокоченные, слипшиеся волосы, перекошенное грязное, страшное лицо в отблесках близкого пламени.